Письмо Марлену Инсарову

Здравствуйте, тов. Марлен!

Как поживаете? Что нового?

Получил Ваше письмо, спасибо.

Отвечаю.

Сразу хочу заметить одну вещь. Давайте возьмём за правило, вне зависимости от противоречий внутри нашего единого фронта, постоянно поддерживать связь, обмениваться информацией. Я, конечно, сам в этом смысле «не без греха» - лентяй-«анархист» ещё тот, но давайте будем исправляться. Я просматриваю свою электронную почту – почти исключительно один лишь Макаров пишет. У меня уже были подозрения – доходят ли мои сообщения, доходят ли до меня сообщения.

Конечно, и я, пожалуй, виноват - своей излишней грубостью и неумением идти на компромисс оттолкнул от себя многих. Но я извиняюсь лишь за грубость формы, но не за резкость содержания, не за остроту критики.

Далее. Вы пишете, что я «настолько занят написанием собственных статей, что не имеете времени читать чужие» - зачем же так категорично? Я ж ведь подробно Ваши статьи разбирал, а от Вас подробного ответа не получал. Насчёт того, что я по ошибке приписал Вам взгляды Гусева – искренне извиняюсь. Я уже писал, что когда в электронной почте двое спорят, и пересылают копию третьему, порой можно перепутать, чьи слова к кому относятся. Если есть ещё случаи, когда я что-то перепутал, прошу указать, а не отмалчиваться. Зачем обижаться по мелочам? Конечно, совестить Вас я считаю наивным ребячеством, но со стороны такая позиция (не только Ваша, но и Назаренко, Лоха, Торбасова, «Бюллетень Интернационалист», не говорю уже о ВКПБ) выглядит как аристократическое высокомерие людей, монополизировавших печатное слово.            

Вы пишете, что не хотите опубликовывать все мои статьи, т.к. я в них Вас критикую.

Понятное дело, никакой нормальный человек не хочет самого себя «сечь», и глупо от Вас этого требовать. Но

1)      я прошу рассмотреть Вас возможность опубликования по каждой работе в отдельности. Те же работы, написанные до знакомства с Вами, а также те из моих поздних работ, в которых я Вас лично не критикую или критикую лишь мимоходом. К примеру, те же «Новейшие данные современного империализма», а из мелких – очень многие.

2)      Вы сами признаёте, что статью Рудого с критикой в Ваш адрес Вы опубликовали. В таком случае, нельзя ли опубликовать и «Анти-Бугеру»? Ведь за неё меня поблагодарили и Правдин, и Рудый, которых Вы публикуете, на неё в одном месте ссылается Здоров (правда, перевирая мою мысль, к сожалению). Опубликуйте и свой ответ – с огромным интересом почитаю.

Я считаю, какие-то компромиссы надо искать, это в определённой мере и Вам выгодно, т.к. я критикую не только Вас, но и наших общих врагов.

     Насчёт статьи в «Пролетарий». Вы предлагаете мне написать статью, доказывающую, что Россия – империализм. Но я считаю, что это для большинства сознательных пролетариев сегодня уже более-менее ясно. Доказательством этого я занимался в 2001-2004гг., когда в комдвижении был шовинизм, но ещё не было центризма. Сегодня же это признают и Назаренко, и Торбасов, и «Бюллетень Интернационалист» и т.д. Сегодня и по телеку признают, что «Россия вернула себе статус сверхдержавы». Я считаю, что сегодня писать статью, преследующую такую цель – значит, тянуть назад, значит, опускаться до уровня центризма.

Если считаете возможным, можете опубликовать одну из моих агитационных статей за 2001-2004 годы, или одну из 2 последних коротеньких статей – «Как запели» и «Интеллигенция пролетарская и мелкобуржуазная».

Насчёт распространения. Хвастаться не буду – возможности минимальные, а среди всех подряд распространять – правильно ли? Мне кажется, сегодня это было бы кустарщиной, «осязательным составом преступления» (понятное дело, не формально-юридически, а реально), лишним привлечением внимания мещан и полиции, глупой растратой сил. В общем, пока я от распространения отказываюсь, дальше видно будет.

Далее. Вы пишете, что неверно по ленинскому способу критиковать оппортунизм, чтоб сделать революцию, мол, от того, что зонт раскроешь – дождь не пойдёт. Но аналогия с дождём представляется мне нелогичной. Ленин-то «открыл зонт» задолго до начала «дождя» - если под дождём понимать «революцию»! Логичнее под дождём понимать оппортунизм. А он и тогда был, и сегодня есть, потому что была и есть мелкая буржуазия: вчера – крестьяне, сегодня - рабочая аристократия (кстати, сегодня нужно, я считаю, доказывать именно это: рабочая аристократия – это мелкая буржуазия, а не верхушка пролетариата, как считаете Вы, Торбасов, Сачков, Эльбаум и Сельтцер). Для революции, как известно, нужны 2 фактора – субъективный и объективный. Объективный фактор, конечно же, не зависит от нашего желания – тут я с Вами согласен. Срок революции – будет ли она через 5 лет, или через 50 - не зависит от нашего желания. Но субъективный фактор – зависит. От нас зависит, пойдёт ли революция по «оранжевому», «бархатному» руслу, как в 1991г., или по пролетарскому руслу. Это как раз зависит от того, будет ли заранее раскритикован оппортунизм, будет ли заранее проведено идейное и организационное размежевание с ним. 

Вы пишете: «все оппортунисты (и неоппортунисты), критиковавшиеся Лениным, были людьми серьезными и на два порядка превосходящими занятую самоудовлетворением левацкую современную среду». Да, наверно. И поэтому я прошу Вас, как товарища по фронту (хоть и не по партии), по возможности знакомить меня с сочинениями серьёзных оппортунистов (и неоппортунистов).     

И ещё. Вы выступаете против критики оппортунизма мной, но сами-то оппортунизм ведь критикуете (упомянутая в прошлом моём письме Ваша неплохая статья против КПРФ и РКРП). Выходит, Вы выступаете лишь против критики центризма, представителем которого являетесь? Или Вы хотите сказать, что та Ваша прежняя линия была неверной, и сегодня надо писать статьи, «интересные людям»? Но не хвостизм ли это?

Мой опыт в этом смысле противоположен Вашему. В 2001-2003гг. я писал коротенькие агитационные, популяризаторские статьи, доступные простым пролетариям, не очень сознательным. Однако период реакции сильно затянулся, и жизнь заставила всерьёз заняться теоретическими спорами. Сначала надо теоретически размежеваться с оппортунизмом, и тем самым создать свою позицию, а потом нести эту позицию в пролетариат. Вы пишете: надо писать статьи, интересные людям, а критику оппортунизма, «левацкую перебранку» людям скучно будет нас читать. Верно ли это? Разве Вы будете отрицать, что взгляды оппортунистов, пусть даже и очень малоизвестных, ходячие в народе, только оппортунисты, будучи сознательными, передовыми представителями, вождями рабочей аристократии, эти предрассудки яснее выражают? Что интереснее читать – ходячие предрассудки, тысячи раз повторённые и заезженные, или  разоблачение этих ходячих предрассудков на примере конкретных людей (пусть и мало кому известных), причём тех людей, которые эти предрассудки яснее всего выражают? Я считаю, ответ очевиден.

К тому же, ещё раз повторю, «нескучность» не должна быть главным критерием. Тот же «Бумбараш» - очень нескучный (а «Спид-инфо» - тем более)! Не скатываетесь ли Вы в экономизм, «рабочизм», который ещё вчера критиковали? Не ориентируетесь ли Вы на серую массу? Пролетариат и серая масса – «2 большие разницы»!

Мы создаём «армию». «Армии» нужны «генералы» (теоретики), «офицеры» (агитаторы). Вот кого сейчас надо «растить»! А заниматься сразу тем, что искать «рядовых» - значит, ставить телегу впереди лошади. Лучше нам пока что менее тиражная газета, но зато более глубокая. Или, если издавать популярную газету, то одновременно издавать и теоретический орган. Сначала создать костяк – потом привлекать массу (или одновременно, но ни в коем случае не наоборот). Кстати, довод, аналогичный Вашему приводили мне экономисты из «Пролетарской газеты» ещё 5-6 лет назад. Вы же только недавно признавали своё размежевание с «рабочизмом», хоть и непоследовательно, тов. Марлен!. Я двумя руками за агитацию, за хождение в низы народа, но я против принижения теории, я боюсь, чтоб это хождение не захлебнулось, не начавшись, я за хождение, руководимое из единого костяка теоретиков-ленинцев, а не кустарное. 

Вы, возможно, подумаете, что я, как якобы и Ленин (о чём Вы пишете, если я не путаю), «хочу быть генералом и не хочу выполнять работу рядового», точнее – «офицера» в данном случае. Но нужно в первую очередь искать умников (= «офицеров»), развивать их кропотливо, а они пачками не рождаются. Об этом справедливо писал Ленин в «Что делать?». Почему? Потому что «серая масса» тянется за умниками. Я боюсь, что Ваша затея с массовой газетой, рассчитанной на «серую массу», является преждевременным «боевым выступлением», как и идея Макарова со звонками в полицию.        

Кстати, у Вас опять же логическая неувязка. Вы пишете, что критикой оппортунизма революцию не сделаешь. Но сделаешь ли её «нескучными», «интересными для людей» статьями? Не будет ли это «социализм бесхитростен и прост», как высмеивал Маяковский народников в стихе «В. И. Ленин»? Не будет ли это буржуазная революция? Разве не существуют уже такие газеты – газеты КПРФ и РКРП?

Вы пишете:

Начинающим думать о общих вопросах и не желающим ни современного ГМК, ни возврата в СССРовский ГК пролетариям (разным – как из тех, кого Вы называете «рабочей аристократией», так и из плебейских групп) неинтересно – а кроме того, некогда, читать левацкую перебранку (примеры этого известны)…

 В конце 2001г. один товарищ сказал мне следующую вещь, и слова эти сильно повлияли на мою дальнейшую публицистическую деятельность: то, что пишете вы (тогдашняя ГПРК) сводится к двум вещам: теория компьютеризации как предпосылки соц. революции плюс критика других левых группок за оппортунизм. Теорию компьютеризации интересно читать раз, на десятый она надоедает. Критика оппортунистов никому, кроме вас самих и критикуемых, не интересна. Писать нужно о вещах, интересных широкому кругу сколь-нибудь интересующихся общими проблемами людей, тогда они будут читать вас с интересом (т.к. могут узнать что-то новое), а вы сможете заодно пропагандировать по ходу дела правильность ваших идей, т.е. доказывать их правильность не голословными утверждениями, а тем, что в конкретном исследовании станет видно, что именно ваш метод может объяснить то, что другие объяснить не могут. Этому совету я постарался последовать – и считаю, что правильно сделал.

Смею Вас обнадёжить (не побоюсь этого слова!), тов. Марлен, Вашу критику оппортунизма читают. Взять хотя бы меня (хоть, может, и не всегда внимательно читаю, но всё же) – а ведь я не единственный! И Ваша критика оппортунизма поставила (хоть и путано, противоречиво, некорректно) важные вопросы, ответ на которые даёт пролетариату продвижение  ленинизма на современном этапе. Маркс писал про Адама Смита, что он поставил вопрос, хоть и путано, там, где для Риккардо «всё было ясно»,  там где Риккардо не видел противоречия (вопрос о «цене труда», правильный ответ на который привёл Маркса к различению понятий «стоимость рабочей силы» и «стоимость, создаваемая рабочей силой»). Так же и Вы, говоря «революционный пролетариат умер», ставите вопрос, хоть и путано, там, где придуркам из ВКПБ и Ко «всё ясно», и которые талдычат о «революционности рабочего класса». Соответственно, правильный ответ на Ваш вопрос даёт различение понятий «пролетариат» и «рабочая аристократия».   

А этот «товарищ» Ваш - типичный рабочий аристократ, я такие слова очень много раз в жизни слышал от болтунов-недоучек именно из этого класса. Ещё Клаузевиц справедливо подмечал, что вождь должен быть твёрд в своей позиции, чтоб не сбиться, не запутаться в потоке противоречивой информации. Грубо говоря, Вашей доверчивостью нагло воспользовались (если исходить из того, что Вы человек субъективно честный).

«Писать о вещах, интересных широкому кругу сколь-нибудь интересующихся общими проблемами людей, тогда они будут читать вас с интересом (т.к. могут узнать что-то новое), а заодно пропагандировать по ходу дела»… «Заодно по ходу дела»… Что же тогда жёлтая пресса? Ведь она «по ходу дела» вкрапливает то здесь, то там в «интересные широкому кругу сколь-нибудь интересующихся общими проблемами людей» (весенний насморк – тоже общая проблема!) частицы правды, частицы марксизма? Да, я нарочно здесь утрирую, чтоб показать, куда объективно ведёт Ваша линия.

Писать о сложных вещах надо, «мучить» пролетария наукой надо, другое дело, что писать надо стараться простым языком, чтоб как можно меньше было мудрёных словечек. И не надо бояться, что «мучиться», ломать голову никто не захочет. Вспоминается верная, хоть и грубая фраза режиссёра «Ералаша»: я не собираюсь учить детей мастурбировать (хоть на самом-то деле он именно этим и занимается, но речь сейчас не об этом). Лично мне знакомы немало примеров смелых умом молодых людей из городской бедноты и нищеты, потенциальных революционеров, из которых можно воспитать «офицеров», пусть не «лениных», но «сталиных» (в хорошем смысле этого слова!), если над ними кропотливо работать. Вспоминаются школы для пролетариев, существовавшие в Европе и России 100 лет назад, где читали лекции марксисты – вот о чём надо мечтать!  Я не говорю об инициативах типа Пригарина, читающего лекции студентам: катедер-социалист, читающий лекции представителям среднего классаэто жалкая презренная пародия на те старые школы, это то, во что они выродились. Понятное дело, я не народник, и не считаю, что «раньше было лучше». Я хочу сказать, что экономически рабочий класс уже расслоился на пролетариат и рабочую аристократию, а отдельных, непригаринских, ленинистских школ ещё нет, хотя потребность в них назрела. Отсутствие таких школ говорит о нашей лени.

Итак, 1-я задача – повышать сознательность (а не опускаться до уровня несознательности). 2-я задача – возбуждать ненависть к богатым и полиции-военщине. Со 2-й задачей тоже не ахти (я здесь повторяться не буду. Или фраза «Революционный пролетариат умер» тоже принадлежит не Вам, а Гусеву? Тогда извините).

Далее. В том-то и дело, что Вы неверно считаете пролетариатом и рабочую аристократию, и реальный пролетариат – смешиваете всё на кучу. А Вы постарайтесь разделять – хоть это и не всегда легко на практике, ибо классы не отгорожены друг от друга китайской стеной, понятное дело. «Писать нужно о вещах, интересных широкому кругу сколь-нибудь интересующихся общими проблемами людей» - это уж Вы вообще чересчур. Подобное бесклассовое обращение к «общечеловекам», ещё лет 120 назад промелькнувшее у Плеханова, строго осудили русские революционеры –  (см. у Невского). 

 И опять же Вы неверно смешиваете в одну кучу левацкую перебранку и борьбу с оппортунизмом. Кстати, по электронной почте сообщение от кого-то получил: хвалит Макарова (если не ошибаюсь), за то, что, мол, прямо и просто говорит рабочим: «Вы – не рабы, подымитесь с колен», и противопоставляет Макарову «Что делать?» Чернышевского: мол, это – «для экзальтированной интеллигентской молодёжи». Я же считаю, что Макаров, хоть и субъективно честный ленинист, судя по всему, но частенько увлекается именно перебранкой. Ещё раз подчеркну, что подобные доводы мне приходилось слышать почти исключительно от рабочей аристократии, причём и от интеллигентов тоже. А таких оракулов, кричащих «Вы – не рабы, подымитесь с колен», ещё 150 лет назад в Англии (опять же – из числа рабочей аристократии!) в каждой пивной хватало – почитайте Диккенса. Ещё раз повторю: я не против агитации в пролетариате, а наоборот двумя руками за (и в пивных тоже) – я против принижения теории. В 1997г. я, помню, писал в одну газету ВКПБ о своей местной работе, своём сотрудничестве с ребятами из РКРП: «революционности у них – хоть отбавляй, а знания теории – ноль». И что же? 1999-й год показал, что половина этих рабочих ребят – именно те, кто ленился читать Ленина, именно самые «громче всех революционеры», и именно зажиточная половина – стали ярыми шовинистами-античеченцами-путинистами. Корреляция (т.е., проще говоря, связь) между экономизмом и шовинизмом – довольно чёткая.         

«Критика оппортунистов никому, кроме вас самих и критикуемых, не интересна»… Остаётся только развести руками. Вы ли это, тов. Марлен, ещё вчера критикующий «рабочистов»? «Не о Германии надо думать, а о кармане» - так что ли? Возмутительно, что буржуазия, а вслед за ней и рабочая аристократия, расписывается за пролетариат, что ему интересно, а что нет, тогда как у пролетариата рот заткнут.    

Чтоб быть до конца точным, приведу ещё одну Вашу цитату:

Не худший иранский марксист Мансур Хакмат заметил как-то, что когда лидер Революционной социалистической лиги (из 5 человек) Джон Джеймсон критикует лидера Социалистической революционной лиги (из 7 человек) Джеймса Джонсона за оппортунистическое толкование 2-го абзаца снизу на с. 666 56-го тома Сочинений Маркса и Энгельса, кроме них самих и их паствы все это может быть интересно еще только лидеру Социал-революционной лиги (из 6 человек) Тому Томпсону, который сможет затем уличить в оппортунизме их обоих. А вот критика широко распространенных (потому как распространяемых буржуазий) в массах буржуазных идей вроде национализма, державничества, либерализма и т.п. может быть – и будет -  интересной и этим массам, во всяком случае, той их части, которая начинает задумываться о таких вещах.

 Оппортунизм – мелкобуржуазная идеология. Опять же повторю, что взгляды этих «Джонсонов» ходячие. Из Ваших слов выходит, что критиковать надо не мелкобуржуазные, а буржуазные идеи. Так это и есть мелкобуржуазная критика – критиковать только буржуазные идеи!

Я уже писал, что Вы опошляете мысль Ленина из «Что делать?». Ленин пишет, что пролетариат самостоятельно не выработает социалистического сознания, у Вас же выходит, что он даже и стихийно нереволюционен. Бытие определяет сознание, но бытие пролетариев – это не только буржуазная пропаганда, но и жизнь вообще, которая учит не доверять буржуям. Отсюда у пролетариата стихийно возникает именно антибуржуазное (но никак не буржуазное!) сознание, но в силу своей стихийности страдающее  оппортунистическими предрассудками. Причём предрассудки эти, в силу классовой принадлежности, не закостеневшие, поддающиеся лечению, в отличие от намного более стойких предрассудков рабочей аристократии, которым «хоть кол на голове теши». Эти предрассудки и надо критиковать на примерах вождей оппортунизма.

Очевидно, данная ошибка возникает у Вас из-за неразличения (или слабого различения) пролетариата и рабочей аристократии.

«Борьба с империализмом невозможна без борьбы с оппортунизмом» – это азы ленинизма. Действительно, данный Ваш пример – абстрактный, и непонятно, о чём конкретно идёт спор. Далеко не факт, что «кроме них самих все это может быть интересно еще только Тому Томпсону». Маленькая мелочь может выплыть в решающий момент – это Ленин верно подметил. Действительно, тот же Каутский от марксизма, тот же Сталин от ленинизма отличались вроде как мелочами, а как эти мелочи разрослись! 

Вы, тов. Марлен, повторяете ошибку Плеханова, считавшего, что оппортунизм – от недостатка знаний, а Ленин верно говорил, что у оппортунизма классовая почва. Если бы всё общество было расколото на пролетариат и буржуазию, и не было бы широчайшего среднего класса (а его – пожалуй, абсолютное большинство в России и других сверхдержавах) – тогда разногласия между этими Симпсоном и Томпсоном играли бы второстепенное значение, не выходили бы за внутрипартийные рамки, и тогда Вы были бы правы.

И ещё раз повторю, что в периоды реакции, как сейчас, неверно опускаться до уровня того, что «всем интересно». В такие моменты массы зачастую плетутся за буржуазией, и интерес большинства зачастую не идёт дальше реформизма, экономизма.

Вообще, в данном Вашем примере (кстати, не могли бы Вы меня познакомить с сочинениями этого Хакмата?) смешиваются 2 вещи. С одной стороны, принижать теорию, борьбу с оппортунизмом неверно, и тут Вы неправы. С другой стороны, теория, если она оторвана от практики, от современности (а Вы же сами от современности в историю часто «убегаете»!), от классовых интересов, если она кишит мудрёными интеллигентскими словечками, когда можно сказать понятнее – это безжизненная кабинетная «наука», точнее лженаука. Только тут Вы правы.

Вообще, идея Ваша, как я понял, такова: высказывать пролетариям неоппортунистическую точку зрения, не критикуя оппортунистов. Но в том-то и дело, что оппортунисты «складно звонят», и надо на конкретных примерах учить пролетариат. «Каждая кухарка должна уметь управлять государством», а значит отличать интересы одного класса от другого. Вообще, возможно ли отмежеваться от оппортунизма, не критикуя его?

Далее. Вы пишете: «массы левеют». Это очень неточно (кстати, то же самое говорил и Зюганов ещё 12 лет назад). Массы делятся на классы. Средний класс левеет относительно олигархии, но правеет относительно пролетариата. Это следует из экономического положения, из усиления разрыва по доходам между 1-м и 2-м, между 2-м и 3-м. Действительно, мы видим, что представители среднего класса справедливо признают, что олигархия – паразиты, что их доходы – не результат их труда, однако в то же время фыркают на пролетариев, что они бедные – якобы потому что «лентяи, алкаши». Аналогичная позиция – и по всем остальным принципиальным вопросам.

Конкретный пример. Вы переслали мне статью ИСПРК об Украине, смысл которой – «хрен редьки не слаще». Но ведь эта точка зрения – ходячая среди народа (наивно думать, что народ верит ОРТ и поддерживает Януковича). И эта точка зрения неверная. Действительно, даже если Ющенко чистый ставленник США (хотя я не уверен, что это так), поражение Януковича для нас желательнее. Для украинцев в этом случае, действительно, «хрен редьки не слаще». Но верно ли, спрашивается, издавать одну газету и для россиян, и для украинцев, если национальные условия борьбы разные? А если уж издавать, то надо обязательно оговаривать эту тонкость. Иначе это – обычный империалистический экономизм.     

И ещё. Мелочь – но всё же. Вы пишете, что я справедливо подметил, что рабочая аристократия курит сигареты с фильтром, а пролетариат – папиросы без фильтра. Это неточно. Я писал «сигареты без фильтра». Папиросы, по моим наблюдениям, в последние годы вообще редко кто курит, их обычно используют только для марихуаны. Сегодня, спустя полтора года после написания данной работы («Пролетариат и рабочая аристократия»), могу также добавить, что от экономического роста и пролетариату чуточку перепало: сегодня, по моим наблюдениям, немалая часть именно пролетариата курят сигареты с фильтром за 7-10р., хотя и сигареты без фильтра курят, судя по всему, немало.

Я специально обратил внимание на Вашу мелкую неточность. Мы должны быть внимательнее к тому, что происходит вокруг, не превращаться в «улетевших». 

Далее. Отвечаю на Ваши теоретические вопросы.

1. Мировую войну считаю возможной. Только правильно говорить не «против Ирана, Украины», а «за Иран, Украину» «США против России, России против США» соответственно. Неверно скатываться на позицию буржуазной юриспруденции, надо рассматривать экономические корни: формально «независимые» Иран и Украина реально являются зависимыми (или полузависимыми).

Также, наверное, не совсем верно говорить, что «война с Украиной – это замечательный повод для сохранения власти у Путина». Я уже писал об этом, критикуя Торбасова, который вслед за Лимоновым утверждает «война – для Путина», тогда как на самом деле «Путин – для войны». Лимонов, а вслед за ним и Торбасов изображали, что война в Чечне ведётся ради повышения рейтинга Путина, как будто российский народ – сплошь милитаристы-шовинисты (хотя на самом деле насколько повышает среди одной части народа, настолько понижает среди другой). Лимонов и Торбасов тем самым замазывали материальную выгоду от войны в Чечне, изображая её «глупым предприятием», критикуя Путина с позиции просвещённых буржуев.

Конечно, колониальная или империалистская война – повод для отмены демсвобод, это – отвлечение масс от классовой борьбы. В этом смысле Ваши слова правильны. Однако из них можно логически заключить и отрицание сверхприбылей, приносимых колониальным гнётом, отрицание того, что и олигархия, и немалая часть российского народа выгоду от этого получает («антиимпериалист» Торбасов это замазывает).           

2. Считаю, что, наверное, надо было поддержать Хомейни, хотя революция эта, насколько я понимаю, была больше антиамериканской, т.е. «переусердствовать» в поддержке российским пролетариям не стоило. Сейчас же Иран – реакционное государство, я об этом уже писал. Судьбу «оппортунистов, его поддержавших» не знаю. Если у Вас есть материалы по данному вопросу, и Вы можете их мне предоставить – я с удовольствием ознакомлюсь и отвечу. Насколько я понимаю – Вы хотите данным примером доказать реакционность исламизма? Вспоминается, что Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме» пишет: буржуазные учёные могут много ценного дать, но что касается общих философских, общих политэкономических выводов – тут лженаука.

 

На этом кончаю.

Жду ответа

С комприветом

Гачикус

26.05.07

 


Порознь идти – вместе бить!

3 апреля этого года одно из ведущих информационных Интернет-агенств опубликовало статью о том, что «КПРФ поднимают русский вопрос». Буржуи «возмущаются»: КПРФ, мол, ударились в шовинизм! Изображается, что они, якобы только сейчас в него ударились, якобы накануне выборов, чтоб привлечь голоса молодёжи (как будто вся молодёжь – ярые шовинисты). Буржуи даже вспомнили слова Ленина из его предсмертной статьи «К вопросу об автономизации» о «великорусском шовинисте – подлеце и насильнике»! «Праведным гневом» в адрес шовинистической КПРФ исходится и «Справедливая Россия».

Смешно, конечно. Вчера буржуи заодно с КПРФ разжигали античеченскую и антиамериканскую истерию (и сегодня заодно разжигают антиамериканскую, антиэстонскую и т.д. истерию), вместе травили интернационалистов – а тут вдруг «осуждают» КПРФ за шовинизм!  К чему бы это?

Далее. КПРФ, вопреки лжи буржуев, не сегодня ударилась в шовинизм – а торчала в нём изначально. Почему буржуи только сегодня вспомнили о шовинизме КПРФ?

И ещё. Верно ли изображать, что КПРФ ударилось в шовинизм, чтоб получить голоса молодёжи, т.е. «неискренне», т.е. что это – лишь тактический ход? Нет, неверно. Во 1-х, как я уже отметил, шовинизм – стратегическая линия КПРФ на протяжении всего её существования. Во 2-х, в то время, как одна часть молодёжи (а именно – буржуазная и рабочеаристократическая молодёжь) – ярые шовинисты, более ярые, чем старшее поколение, другая часть молодёжи (пролетарская молодёжь) – ярые интернационалисты, так же более ярые, чем старшее поколение. Это ещё раз доказывает, что буржуи всегда, когда говорят «молодёжь», «народ», подразумевают под этим средний класс, бедноту же они за людей не считают.

Вообще, про молодёжь, наверное, можно сказать то же самое, что Ленин говорил о жителях центров (см. «Выборы в учредительное собрание и диктатура пролетариата»). Как жители центров сильнее расколоты на буржуазию и пролетариат, в отличие от провинции, преимущественно мелкобуржуазной, так же (или почти так же) и молодёжь отличается от старшего поколения.

И ещё один примечательный фактик. В той же статье проскакивает возмущение: какое право имеют КПРФ поднимать «русский вопрос», если они (точнее – те, чьими преемниками они являются) в своё время сносили церкви? Это возмущение выдаёт буржуев с головы до пят: они не против шовинизма, они против КПРФ, и шовинизм КПРФ для них – лишь повод для выступления против КПРФ. 

В чём же дело? А дело в том, что на носу парламентские и президентские выборы, и буржуи не хотят победы КПРФ в ущерб «Единой России» и «Справедливой России» (последняя лихо была состряпана сверху как послушная оппозиция – хотя, казалось бы, послушнее КПРФ уже некуда).

Каково же должно быть отношение к этому всему нас, ленинцев?

Да, выборы – это не революция, они в лучшем случае могут стать лишь реформой. Мы – не реформисты, и значение выборов не преувеличиваем.

Но мы и не анархисты, и от использования выборов в период реакции не отказываемся. Мы осознаём, что пролетариат в России составляет меньшинство населения (пусть и довольно значительное, но всё же меньше половины), что он страшно изолирован, что буржуазия ловко идёт на компромисс с рабочей аристократией, составляющей абсолютное большинство России, против пролетариата. В таких условиях отказ от участия в выборах – это отдача рабочей аристократии в распоряжение буржуазии, чего буржуазии и надо. Отказ от участия в выборах, а если рассматривать вопрос шире – отказ от единого фронта с рабочей аристократией – это не более чем звонкая троцкистская «р-революционная» фраза.

«В революции надо быть максимально гибким» - учили Маркс и Ленин. Вчера мы научились размежёвываться с оппортунизмом, шовинизмом КПРФ, РКРП, ВКПБ и т.п., сегодня мы должны научиться идти на компромисс с этими партиями среднего класса против олигархии.

Да, КПРФ шовинисты, спору нет. Но тут есть 2 немаловажные детали.

Во 1-х. Наряду с ярым шовинистским крылом, крылом более мощным (за счёт поддержки его капиталом), в КПРФ и других партиях рабочей аристократии есть и интернационалистское крыло. Понятное дело, что «интернационализм» данного крыла половинчат, что он не мешает представителям данного крыла спокойно уживаться в одной партии с шовинистами. Такое «сожительство» закономерно следует из мелкобуржуазной двойственности рабочей аристократии: одним боком она близка к буржуазии, другим – к пролетариату. Именно для того мы должны привести оппортунистов к власти, чтоб дать разрастись расколу между этими двумя крыльями, чтоб правое крыло оппортунизма превратилось в новую олигархию, чтоб оторвать от него левое крыло. 

Вообще следует отметить, что леваки (Бугера и Ко) видят верх революционности в том, чтобы назвать КПРФ, ВКПБ и РКРП «буржуазными партиями». Это неверно, неточно. Эти леваки сродни лассальянцам – мелкобуржуазным революционерам, считающим мелкую буржуазию насквозь реакционной. Леваки кричат, что данные партии реально выступают за капитализм под вывеской социализма. Но они забывают, что «есть капитализм и капитализм», есть капитализм фритредерский (свободный, демократический) и протекционистский (несвободный, крепостнический), и марксистам никогда не было безразлично, какой из этих 2 типов капитализма «удобнее» для борьбы пролетариата. К тому же, «социализм» леваков – это же ведь тоже капитализм, что я не раз доказывал на примере Бугеры и Ко.  

Ниже я разберу этот вопрос подробнее.

Во 2-х. КПРФ, РКРП, ВКПБ и Ко - не просто шовинисты - они социал-шовинисты. Кроме яростного шипения на конкурирующие империализмы (США, Европу) и на народно-освободительные движения ваххабитов-талибов, они известны ещё и инициированием социальных программ, принятых в последние годы правительством (закон о материнском капитале, повышение зарплат врачам и учителям, пенсий и т.п.).

Программы эти, конечно же, касаются в основном среднего класса, практически не затрагивая пролетариат, иногда – напрямую (как повышение зарплат врачам и учителям, когда те же продавщицы остались «за бортом»), а вообще – в силу коррупции. Действительно, уже в силу коррупции вся «помощь бедным» при капитализме закономерно перепадает в основном среднему классу (и это в лучшем случае). Действительно, чтоб получить социальную помощь, нужно собрать соответствующие «бумажки», доказывающие, что ты бедный, а для успешного сбора «бумажек» нужны деньги и связи с бюрократией. Тот же материнский капитал – чтоб «с умом» потратить его, нужно уже быть небедным. Формально он, к примеру, позволяет получить образование, но мы знаем, что мало поступить в вуз – надо ещё продержаться там, а для этого нужны деньги на взятки.

 Но даже это, даже социальная помощь только среднему классу является прогрессом.

Предвижу удивление многих «левых» - того же Буслаева, который 10 лет назад предлагал коммунистам бороться за понижение уровня жизни рабочих, чтоб приблизить революцию.

Действительно, оппортунисты требуют подкупа среднего класса ради избежания революции. Их требование ослабления классовых противоречий в теории реакционно, теоретически оно тормозит развитие классовых противоречий, тормозит социальный прогресс и вроде как отдаляет революцию. Но к чему ведёт осуществление этих теорий на практике?

Ленин уже разбирал этот вопрос в 1905г. Плеханов и Ко, шедшие с Лениным в 1890-е гг. вместе против народников, выступили в 1905г. против союза с крестьянством за союз с буржуазией и объясняли свои действия тем, что буржуазия (либералы) прогрессивны в теории, стоят за решительное развитее капитализма, тогда как крестьянство (народники) – реакционны, выступают против этого развития. Ленин справедливо назвал эти взгляды плехановцев псевдомарксизмом.

Аналогично и здесь, с той разницей, что на место прежней мелкой буржуазии – крестьянству, в России пришла новая мелкая буржуазия – рабочая аристократия.

Действительно, либералы (СПС, «Яблоко», сюда же в какой-то мере можно отнести и «Справедливую Россию») в теории выступают против «железного занавеса», против «шовинизма», «империи», за «свободу торговли» и т.п. Но нельзя забывать, что это – партии крупного капитала, который всегда закономерно тяготеет к протекционизму, к монополии.

Другое дело КПРФ и Ко. Это – партии среднего класса, и уже в силу этого они на деле тяготеют к фритредерскому капитализму, хоть и фыркают на либерализм.  

Действительно, к чему на деле ведёт простое перераспределение богатства олигархов в пользу «народа», за что выступают КПРФ и Ко – требование, которое действительно не выходит за рамки капитализма? Оно поведёт к тому, что «народ» будет стремиться с выгодой для себя этот кусочек использовать – для карьерного роста, образования, вложить как капитал и т.п. В результате из «народа» выделятся самые талантливые, самые хитрые, пронырливые, предприимчивые, которые сами станут буржуями, тесня и даже отчасти заменяя старых буржуев. Мы видим, что старая буржуазия, более вялая, заменится (пусть не до конца, но всё же) новой буржуазией, более нахрапистой, наглой.

С другой стороны, другая часть «народа» (и это будет большинство) в результате конкурентной борьбы закономерно разорится, пополнит ряды пролетариата.

Итак, мы видим, что социальная помощь «народу» на деле усилит, а не ослабит классовую борьбу. На деле осуществление теорий КПРФ и Ко означает свободный, фритредерский капитализм, усиление классовых противоречий.

«Буржуазная демократия лучше, чем буржуазная диктатура» - писал в 1994г. Марлен Инсаров. Я, критикуя данную его статью, как-то не обратил внимание на эту его неточность, а зря. Ленин критиковал в 1920г. аналогичную фразу западных леваков в Коминтерне. Он справедливо указывал, что буржуазная демократия означает более решительную буржуазную диктатуру, с другой стороны – более решительную классовую борьбу, и именно тем она лучше недемократического капитализма. Действительно, мы помним, что именно горбачёвская демократизация породила ОМОН, дубинки у полиции, с другой стороны – народные бунты, противостояние у Белого дома в октябре 1993г.

Эту неточность, характерную для многих левых, я ещё рассмотрю ниже.

Сравним КПРФ с узбекским движением «Акрамийя», поднявшим 2 года назад народ на восстание в Андижане (хотя, конечно, любое сравнение всегда неточно). «Акрамийя» - судя по всему, умеренное крыло исламизма. Руководителей этого движения в империалистских СМИ в своё время назвали «бизнесменами». Но что это за «бизнесмены»? Признаётся, что они выступают за союз работника с работодателем, говорят, что «этому учит ислам», они платили на своих мелких предприятиях рабочим зарплату намного выше, чем другие, и пользовались за это уважением у народа. Как видим, это – оуэнисты, революционная буржуазия, предприимчивая, а не паразитическая. Их теории на деле ведут к резкому притоку рабочих рук в узбекскую промышленность, резкому росту капитализма, и, как следствие – усиление классовой борьбы (хотя в теории они выступают за «ислам» и против классовой борьбы).

Вернёмся к России. «Массы левеют, и оппортунисты подкрашиваются под это полевение» - говорит один современный левый теоретик. Это – очень неточно.

Во 1-х. Массы делятся на классы. Рассмотрим официальную статистику расслоения общества (доля данной социальной группы в суммарных доходах населения, в скобках – отношение среднего дохода для данной группы к среднему дохода для всего населения):

 

 

2003г.                 2004г.                  2007г.

Беднейшие 10%           2% (20%)            2%(20%)            1,5%(15%)

Средние 80%               69%(86%)           68%(85%)           <65,2%(<81,5%)

Богатейшие 10%          29%(290%)                   30%(300%)                   >33,3%(>330%)

 

         Итак, мы видим усиление разрыва – с одной стороны, между богатейшими 10% и средними 80% (было - раза, стало - раза), с другой стороны – между средними 80% и беднейшими 10% (было -  раза, стало  раза). Конечно, пролетариат, это не только нижние 10%, а, наверное, нижние 30-40%, но, очевидно, и в этом случае картина будет аналогичной. Итак, средний класс беднеет относительно буржуазии, но богатеет относительно пролетариата. А так как бытие определяет сознание, то отсюда следует: средний класс левеет относительно буржуазии, но правеет относительно пролетариата. Действительно, мы видим, что представители среднего класса справедливо признают, что олигархия – паразиты, что их доходы – не результат их труда, однако в то же время фыркают на пролетариев, что они бедные – якобы потому что «лентяи, алкаши». Аналогичная позиция – и по всем остальным принципиальным вопросам.

Во 2-х. Неверно, неточно, что оппортунисты просто «подкрашиваются под полевение масс», будучи такими же точно буржуями, как и власть придержащие. Это – леваческая ошибка. Надо всё-таки видеть политическую разницу между Зюгановым и Ко, с одной стороны, и Путиным и Ко, с другой. Конечно, оппортунисты очень часто (но совсем не обязательно!) – это карьеристы, продажные, нечестные, лживые люди. Но, с другой стороны, они – представители интересов именно рабочей аристократии, а не буржуазии. Они отстаивают интересы именно рабочей аристократии в споре, в конфликте с буржуазией. Хоть интересы эти за рамки капитализма не выходят, они означают на деле самый прогрессивный капитализм, а для нас это важно.

Кстати, эта ошибка, как правило, связана с замазыванием деления рабочих на пролетариат и рабочую аристократию. Леваки изображают: рабочие – сплошь пролетарии, они якобы не продажные, а вот их вожди – сплошь продажные, буржуи. Хотя продажность вождей оппортунизма закономерно связана с продажностью массы рабочей аристократии. Неплохо по данному вопросу писали Эльбаум и Сельтцер (см. Max Elbaum and Robert Seltzer. The Labor Aristocracy: The Material Basis for Opportunism in the Labor Movement. Part I: The Theory of the Labor Aristocracy):

«…зрелый оппортунизм в действительности не нуждается в персональной развращённости. Подобно зрелому промышленному капиталу, он может быть «приличным», «заслуживающим уважения»… Поэтому теоретической ошибкой, постольку серьёзной, поскольку обычной, является сведение сущности зрелого оппортунистического политического направления в эпоху империализма просто к крупномасштабному выражению «бюрократическая выгода». Массивная профсоюзная бюрократия, как и всякая бюрократия, не может существовать (в любом широком смысле) сама по себе; она напрямую связана с экономическими и политическими потребностями рабочей силы, для обслуживания которых она основана. Следовательно, как бы кто ни говорил, а рабочие лейтенанты капитала могут быть не так уж чётко отделены от масс рабочих, составляющих рабочую аристократию. Власть и живучесть оппортунистических руководителей может быть в основных чертах объяснена не их происками и коварными махинациями бюрократии (хотя они, конечно, мастера в этом), а скорее единством, которое они поддерживают с рядовым составом, будучи способными вернуться из-за стола переговоров «с выгодой»…

Кроме того, как политическое направление оппортунизм включает в себя руководителей и рядовой состав, организованных вокруг особой политической линии и идеологического мировоззрения. Сознательные руководители, сосредоточенные в рабочей бюрократии, представляют секторальные интересы рабочей аристократии и её особых секций, а не только интересы бюрократии. Рабочая аристократия включает в себя значительные секции рядовых членов. Объективное положение этих рабочих выражено субъективно в политической поддержке оппортунистических вождей и их политики…»  

 

*          *          *

Как типичный пример полевения среднего класса относительно буржуазии и одновременно – поправения его относительно пролетариата, рассмотрим взгляды одного из оппортунистических вождей – Владислава Бугеры. В этом году Союзом коллективистов издана его брошюра «О чеченской войне и не только о ней», куда вошла одноимённая его статья за 1995г. и «Тезисы о новой кавказской войне» за 1999г. Всю брошюру мы разбирать не будем, разберём лишь основные моменты. Характерно то, что в 1-ю чеченскую Бугера поддерживал борьбу чеченцев, во 2-ю – уже нет. В этом он отражает настроения большинства среднего класса - рабочей аристократии, интеллигенции: в 1-ю войну, в момент кризиса 1990-х гг., они, будучи ближе к пролетариату, зачастую поддерживали чеченцев, но поддерживали с пацифистских, буржуазно-демократических позиций; во 2-ю же войну, совпавшую с началом экономического роста, они в массе своей «продались за чечевичную похлёбку» и ударились в шовинизм.

Как же Бугера объяснял свою позицию в 1995г. и в 1999г.?

«Если у одной из двух воюющих сторон, при том, что обеими руководят эксплуататоры, отсутствует государство, мобилизующее эксплуатируемые классы на войну, или принадлежащая тем же эксплуататорам политическая организация, выполняющая ту же роль, - значит, войну с этой стороны ведут сами эксплуатируемые классы… Если же обе воюющие стороны руководятся эксплуататорами при посредстве госаппаратов или/и политических организаций, мобилизующих эксплуатируемые классы на войну, - следует выступать за поражение обеих сторон; исключением являются случаи, когда победа одной из сторон по каким-то причинам в конечном счёте способствует осуществлению мировой социалистической революции (одной из таких причин, хоть и не всегда, может быть более прогрессивный в данное время общественный строй). В таких исключительных случаях следует поддерживать данную сторону»

 В эту схему прекрасно укладывается позиция большевиков в первой мировой войне… (с. 71-72)

писал он в 1995г. Сразу отметим, что у Бугеры (как и у большинства «коммунистов») отсутствует материалистический подход, он ничего не говорит об экономике. Действительно, Бугера говорит: «эксплуататоры». Какие эксплуататоры? То ли это крестьяне, то ли это олигархи. По 1-му предложению из цитаты мы видим, что Бугера поддержал чеченцев в 1-ю войну, потому что они не были организованы, потому что это были ещё стихийные выступления, но не диктатура пролетариата, как во 2-ю войну.

         Бугера неверно вписывает в свои анархические схемы большевиков. В том-то и дело, что большевики (точнее интернационалисты, ибо сюда надо включить и западных товарищей) в 1-ю мировую именно потому выступили за поражение обеих сторон, что эксплуататоры с обеих сторон были империалистами, паразитической буржуазией (а не просто эксплуататорами).

         Далее. Каутскианец Бугера «ужом вьётся между взаимоисключающими понятиями», говоря, что «есть и исключения». То-то и оно, что есть, и очень даже часто, и поэтому здесь уже нельзя говорить об «исключениях».

         В своё время Маркс и Энгельс справедливо говорили, что надо «бить московита» при его нападении на Европу, хотя Европа тоже была эксплуататорской. Сегодня буржуазные писаки шипят на Энгельса за эти слова, и превозносят нигилиста в национальном вопросе (как и Бугера) Бакунина, выступавшего за «союз русского и европейского народов в борьбе со своими тиранами», изображая из него интернационалиста. Писаки эти цитируют Энгельса, называвшего Бакунина «международным террористом», очевидно, чтобы поставить Энгельса на одну доску с Бушем, а анархиста Бакунина – с исламскими революционерами (играя на симпатиях пролетариата к исламизму).

         Действительно, союз европейских пролетариев с русскими крестьянами и казаками – тёмной массой, готовой отдать жизнь за царя, за феодальную империю – это не интернационализм, а осуществление буржуазного лозунга «все люди – братья». 

         Вернёмся к Бугере. Кстати, в данном случае он, возможно, признаёт правоту Маркса, а не Бакунина, раз пишет, что «одной из причин поддержки воюющих сторон, хоть и не всегда, может быть более прогрессивный в данное время общественный строй». «Хоть и не всегда» - а когда не так? И что значит «прогрессивный»? Бугера не указывает. Данное его изречение похоже на «либо дождь, либо снег, либо будет, либо нет». Это – трусость мысли, типичная для кабинетного учёного.

На самом деле мы, марксисты, всегда должны поддерживать прогрессивную сторону против реакционной. Но что значит «прогрессивная» сторона? Жирные российские офицеры, проводящие учения в Таджикистане, вдруг заговорили марксистским языком (как и Путин, называющий США «империализмом», тогда как ещё 5 лет назад Касьянов требовал убрать «устаревшее» понятие «рабочий класс» из учебников), и называют талибов «реакционными силами», свою же грабительскую политику империалисты называют «прогрессом». В том-то и дело, что сегодня, при империализме, мы должны поддерживать народы отсталых стран против развитых, потому что нарождающийся капитализм в 3-м мире прогрессивен, а в сверхдержавах он паразитический, загнивающий. Бугера же в силу своего классового положения этого не понимает, скатывается на точку зрения толстопузов в погонах, считая борьбу афганцев против СССР «феодальным мятежом», который не стоило поддерживать.

         Итак, за что Бугера поддержал чеченцев в 1-ю войну? За то, что у них ещё не было централизованной организации, преодолевающей феодальную раздробленность. Бугера опошлил ленинизм, смешав 2 разные вещи - формирование национального государства (которое, к тому же, на Северном Кавказе только-только началось) с вхождением в стадию империализма; смешав власть революционной буржуазии - рабоче-крестьянскую власть с властью контрреволюционной буржуазии - финансовой олигархии; смешав революционную буржуазию – крестьян с реакционной – олигархией; изобразив Чечню сверхдержавой. Смех да и только!

         Если бы Чечня в 1-ю войну получила бы независимость, если бы между 1-й и 2-й чеченскими войнами в Чечне был бы создан мощный военно-промышленный комплекс (как в Китае в 1950-1980гг.), тогда Бугера был бы прав, отказывая чеченцам в поддержке во 2-ю чеченскую. Но ничего этого в Чечне не было, поэтому Бугера не прав. 

         Вообще, следуя логике Бугеры, называющего рабоче-крестьянскую ваххабитскую власть в Чечне «эксплуататорской», любую власть, даже самую-самую революционную, можно назвать «эксплуататорской», коль везде есть мелкая буржуазия (крестьянство или рабочая аристократия), коль чистый капитализм, состоящий из одних только 100%-но паразитических буржуев и 100%-но неимущих пролетариев, существует только в теории; и революционная власть закономерно должна будет идти на определённые компромиссы с мелкой буржуазией.

         Таков был Бугера в 1995г. Тогда его оппортунизм в глаза не бросался, не был ещё опасен: ведь на деле он поддерживал чеченцев.

         Но вот настал 1999г., и ошибки в теории выплыли. Бугера превратился в предателя. Рассмотрим «Тезисы о новой кавказской войне» (с. 74-75). Здесь он как попка бездумно повторяет официальную клевету на чеченцев, якобы взрывающих дома (хоть и признаёт трусливо, что, может это и власть сама сделала), о нападении чеченцев («наёмники» - так он их называет) на Дагестан (хотя дагестанцы единым фронтом с чеченцами идут против России), выступает за поддержку дагестанцев в борьбе с чеченцами (т.е. за стравливание чеченцев и дагестанцев в интересах России) и т.п. чушь. Здесь мы рассмотрим лишь концовку:

 

«Единственный ключ к окончательному и бесповоротному решению всех национальных проблем – пролетарская революция. Нигде, даже в самых богатых странах мира, буржуазная полиция не может эффективно защищать простых людей от буржуазно-националистических террористов всех мастей. Только когда пролетарии вооружатся, самоорганизуются и возьмут власть в свои руки; только когда в каждой семье простого трудящегося будет автомат, а порядок в городах и сёлах будут охранять вооружённые дружины трудовых коллективов, территориальных и домовых общин; только когда исчезнет рынок жилья, и все постройки будут находиться в собственности тех или иных трудовых коллективов трудящихся – только тогда перестанут взрываться бомбы в домах, на площадях и на вокзалах»

 

 Итак, пролетарскую революцию на Северном Кавказе Бугера просмотрел. В его понимании «пролетарская революция» - это буржуазная революция, совершаемая средним классом («простыми людьми» - а ведь это понятие очень растяжимое!), которая укрепит империю, «эффективно защитив простых людей (которые к тому времени будут уже ездить на лимузинах – А. Г.) от буржуазно-националистических террористов всех мастей» (от революционеров). Он осуждает полицию, что она «не может эффективно защищать простых людей от буржуазно-националистических террористов всех мастей» - т.е. не может задушить революцию в колониях, и не только в колониях. Восстания в США в 1960-е гг., в Англии в 1981г., во Франции в 2005-06гг. показывают, что среди повстанцев немалая доля – чёрные, и буржуи изображают эти восстания как «расовую войну». А ведь эти страны показывают России её путь! В будущей российской революции также будет велика доля гастарбайтеров. Итак, мы видим, что на деле Бугера выступает за неприкрытую диктатуру таких господ, как Саркази. Бугера недоволен полицией за то, что она «не может эффективно защищать простых людей» - это ли не предрассудок тупого мещанина, что буржуазное государство по природе своей должно  «эффективно защищать простых людей», как будто это не классовый аппарат насилия?

Бугера путает диктатуру пролетариата с судами Линча, когда белые обыватели, «возмущённые распоясавшимися неграми и бездействием полиции», жгли негров на костре (в другом месте Бугера пишет о линчевании педофилов – я об этом уже писал). Бугера ясно не понимает, что взрывы домов были выгодны именно России, а не чеченцам, и чтоб предотвратить эти взрывы в дальнейшем, нужно не просто всеобщее вооружение пролетариата, а организованное, нужно разоружить и арестовать представителей силовых ведомств и олигархов, продержать их несколько месяцев в тюрьме, допросить, провести доскональное расследование их связей. Бугерино же анархическое, кустарное «вооружение людей по месту жительства» мало что даст, ибо оно не помешает спецслужбам, представляющим централизованную, организованную структуру, использовать представителей этих простых, как керенская трёшка, бугеринских людей в своих целях (где подкупом, где шантажом, где обманом и т.п.).

Кстати, Бугера пишет только о вооружении пролетариата (вернее «простых людей»), но не пишет о разоружении полиции. Из его слов выходит, что у полиции не получается эффективно бороться с «террористами», мы должны вооружиться и помочь ей в этом (а не «террористам» в борьбе с полицией!) – тем более, что анархическое, разрозненное вооружение по месту жительства как нельзя кстати для централизованного буржуазного государства, ибо такое вооружение для него не столь опасно. Что это, как не призыв к более решительной буржуазной диктатуре? А ведь в той же книге Бугера доказывает, что ВКПБ и РКРП – буржуазные партии, и на деле выступают за реакционный капитализм. На самом же деле, и Бугера, и ВКПБ-РКРП на деле выступают за прогрессивный, демократический капитализм, который сделает классовую борьбу более ожесточённой.

*          *          *

Итак, на примере Бугеры мы видим, что с рабочей аристократией надо идти порознь. Но бить надо вместе – и мы за единый фронт.

А вот мелкобуржуазные леваки-троцкисты – против. Вот что пишет Борис Кагарлицкий (Антология позднего Троцкого / Сост. М. Васильев, И. Будрайтскис. – М.: Алгоритм, 2007. – 608с. С. 603):

Тексты (Троцкого – А. Г.), посвящённые Германии рубежа 20-х и 30-х годов ХХ века, читаются так, будто написаны про Россию начала века нынешнего…

 

         Мы видим, что Кагарлицкий подло искажает факты. Ельцинскую, а не путинскую Россию можно сравнить с Германией «рубежа 20-х и 30-х годов ХХ века», путинскую же Россию нужно сравнивать с гитлеровской, а не с предгитлеровской Германией.

         Далее Кагарлицкий выступает против единого фронта, изображая его как фронт коммунистов с «фашистами», с националистами, а власть Кагарлицкий изображает «праволиберальной» (это либералы-то закрыли в 2001г. НТВ – ха-ха!).

         Вообще, слово «фашизм» - размазанное, ненаучное, как я уже говорил. К тому же, есть «фашисты» и «фашисты». Ведь Кагарлицкий – он сам фашист, шипящий на США, на Эстонию, на народы республик бывшего СССР, развалившие «великий и могучий» (я об этом уже писал в своей работе «Пролетариат и рабочая аристократия»). Чья бы корова мычала!

         Итак, Кагарлицкий остерегает нас от блока с «фашистами», пугая приходом «Гитлера». Но «Гитлер» уже пришёл в 1999г.

          Есть «фашисты» и «фашисты». Есть Путин и Грызлов (которых Кагарлицкий ошибочно называет «правыми либералами»), есть Баркашов, Лимонов и Проханов (хоть и оппозиция, но оппозиция буржуазная), а есть Зюганов, Бугера и Кагарлицкий (хоть и фашисты, но социал-фашисты). С 1-ми и 2-ми фронт формировать неверно, и тут мы с Кагарлицким согласны. Но с 3-ми – верно. Выступая против блока с крайними фашистами, Кагарлицкий замазывает то, что мы, интернационалисты, с такими как Кагарлицкий – не одна партия, а один фронт, замазывает противоречие между нами, изображая себя интернационалистом.

         Слово «фашизм», ещё раз повторю, размазанное, ненаучное. Сталинисты называли «фашизмом» Германию и Италию, но «почему-то» не называли США, Англию и себя. Это – извращение ленинской теории об империализме. Далее. Что правильнее называть «фашизмом» - протекционизм, недемократический капитализм, при котором классовая борьба притупляется, или свободный капитализм, при котором и классовая борьба, и буржуазная диктатура обостряются? Брежневский «застой» или горбачёвско-ельцинскую перестройку, когда демократизация повлекла за собой появление «демократизаторов», вооружённые бои демонстрантов с полицией? Как видим, у Кагарлицкого в силу его мелкобуржуазной природы взгляды путанные. Объективно он боится именно второго, демократизации, усиления классовой борьбы. Доказательство тому – его слова «под эти строки (фашиствующих поэтов – А. Г.) людей сегодня убивают на улицах». Разве это слова революционера, а не пацифистского попа? И вообще – каких людей? Полицейских или чернокожих? Этого он не говорит. Это – «общечеловеческие ценности» в духе Горбачёва. Этого мещанина устраивает путинский «правый либерализм» – он так и проживёт спокойненько всю жизнь, даже не узнав, что жил при фашизме (как тот герой литературного произведения, который удивился, узнав, что всю жизнь, оказывается, говорил прозой).            

*          *          *

Я уже много писал о том, что российские оппортунисты замазывают противоречие между пролетариатом и рабочей аристократией, причисляя и тех и других к пролетариату. Теперь рассмотрим противоположный пример. Левый теоретик Андрей Здоров с Украины, основываясь на российской статистике количества легковых автомобилей в расчёте на 100 семей конца 1990-х гг., пишет про Россию, что владельцы легковушек – «богатые», мол, наёмные работники машин не имеют. Очевидно, тов. Здоров выводы, сделанные на Украине, переносит на Россию (точно так же он изображал Башкирию угнетённой нацией, ставя её в один ряд с Украиной, за что я его критиковал). На самом деле уже в конце 1990-х гг., а, тем более, сейчас, огромная доля среднего класса, наёмных рабочих имеет машины. Тем более за последние пару лет парк машин резко обновился, и не только российскими, но и японскими, европейскими, американскими и т.д. машинами, причём новыми, дорогими. Признаётся, что Россия в прошлом году заняла 3-е место в мире по объёму продаж легковых автомобилей, а за последний год объём продаж ещё вырос на 70%. К примеру, преподавателя, имеющего машину за 400 тыс. р. и более (а это – случай характерный!), не совсем верно причислять к буржуям, ибо он может быть и действительно высококлассным специалистом, к тому же он далеко не входит в тысячу богатейших семей России (хотя к пролетариям его причислять, разумеется, также глупо).   

*          *          *

Разберём самые ходячие софизмы о рабочей аристократии. Я их уже разбирал в своих прошлых работах, но, судя по всему, надо ещё раз разобрать.

Софизм 1-й: «Рабочая аристократия – это верхушка пролетариата, а не мелкая буржуазия». Здесь отмечу лишь следующее:

1)    При классовом анализе судить надо по экономическому признаку, а не по юридическому, как это делают оппортунисты, рассуждающие: раз человек работает по найму – значит, он пролетарий. Маркс писал о кустарях, о надомных работниках в «Капитале», что, будучи формально не эксплуатируемыми, реально они наихудше эксплуатируемые пролетарии. Так же и сегодня: те же сборщики бутылок – реально, в силу политики монопольных цен, в цене бутылок они получают зарплату за свой труд, а прибыль от их труда получают пивзавод, потом она распределяется между классом буржуазии (см. мою работу «Анализ Кучинского»). С другой стороны: между рабочим аристократом и владельцем мелкого ЧП экономически (а не формально, юридически) разницы нет: последний, в силу той же политики монопольных цен, какая имеет место в случае сборщика бутылок, является рабочим сферы управления, менеджером.

2)    Возможность карьеры, которая есть у рабочей аристократии, но отсутствует у пролетариата. Рабочий аристократ, рассуждающий «я работаю на себя», отчасти прав. Заметим, что у пролетариата такие иллюзии практически отсутствуют, здесь понимание, что «я работаю на хозяина».

Английский социолог Энтони Гидденс прекрасно понимал этот факт, справедливо причисляя к среднему классу и мелких хозяйчиков («старый средний класс»), и привилегированных наёмных работников, не делая принципиальной разницы между ними (см. Antony Giddens. Sociology. Stratification and Class Structure). Однако, и он не избежал некоторых неточностей:

Если старый средний класс не сократился так сильно, как некоторые (включая Маркса) когда-то представляли вероятным случаем, то это потому, что существует большой резервуар людей, желающих попробовать свои силы в начинании своего собственного бизнеса.  

Мы видим, что Гидденс скатывается здесь до предрассудков вульгарной политэкономии, ставя на первое место психологию - «желание попробовать свои силы в бизнесе», тогда как такое желание может возникнуть в голове у любого, в том числе и у неимущего, но жизнь быстро опровергнет такое желание, если средств хватает только на выживание. То есть надо говорить не о желании, не о психологии, а о материальном факторе, позволяющем удовлетворить данное желание – о подкупе рабочей аристократии, позволяющем удовлетворить данное желание. Наивный мещанин Гидденс же о ленинизме, о теории рабочей аристократии здесь не вспоминает – а ведь это было дало ясный ответ на вопрос, почему «старый средний класс» оказался таким живучим. Кстати, пример краха СССР, когда огромные массы бывших «советских» рабочих ударились в бизнес – опять же подтверждение ленинской теории, подтверждение тому, что в СССР существовала огромная прослойка рабочей аристократии (я уже об этом писал, критикуя Кагарлицкого).  

Кстати, то, что «фактически рабочая аристократия является мелкобуржуазным слоем, поскольку, так же как и мелкая буржуазия, сочетает в своем экономическом положении как элементы эксплуатируемого, так и эксплуататора», понимает даже оппортунист Шапинов (см. его статью «Рабочая аристократия стран империализма и перспективы мировой революции» за 09.10.2005). Нашим «революционерам» есть чему поучиться у этого каутскианца! 

         С другой стороны, сам Шапинов так же «сочетает в себе как элементы эксплуатируемого, так и эксплуататора»: то он признаёт Россию империализмом (см. мою статью «Как запели!»), то напрочь умалчивает о России, фыркая исключительно на США, Западную Европу и Японию (как в данной статье). Его мелкобуржуазная двойственность также проявляется в следующем утверждении:

«Но, как только с получением сверхприбылей у монополистического капитала выйдут перебои (а это может быть связано как с революциями в странах зависимого капитализма, так и с масштабными военными конфликтами), такой высокоорганизованный в рамках крупного машинного производства рабочий класс, какой существует сегодня в развитых империалистических странах, несомненно, выступит одной из ведущих сил грядущей мировой пролетарской революции».

 Думать, что рабочие сверхдержав выступят в момент кризиса «сплошной стеной» - значит, замазывать раскол между пролетариатом и рабочей аристократией, который и в момент кризиса будет силён. Говорить так, как Шапинов может либо лицемер, либо человек, которого предательство рабочей аристократии во время 2-й чеченской войны ничему не научило. Очевидно, Шапинов больше принадлежит к первому типу – ведь, говоря о «перенесении центра революции на Восток», он трусливо говорит лишь о Кубе и Китае (учитель истории из него бы получился неплохой!), а о Северном Кавказе умалчивает.

 

Софизм 2-й: «Рабочая аристократия – это квалифицированные рабочие». Эльбаум и Сельтцер критикуют эту ошибку, однако критикуют непоследовательно. Они пишут:

Одно из наиболее частых механистических искажений ленинской теории – догматическая социология, приравнивающая рабочую аристократию всех времён к квалифицированным рабочим, охваченным цеховыми профсоюзами… Теоретически, к тому же, эти 2 категории не всегда совпадают неизбежно, монополистический подкуп вряд ли может ограничиваться квалифицированными промышленными рабочими (как Энгельс на деле наблюдал на примере английских фабричных рабочих 19-го века), тогда как в периоды экономических кризисов и войн подкуп может даже не охватывать значительное число квалифицированных рабочих.

 

Из этого можно сделать неверный вывод, что в периоды процветания, когда даже часть неквалифицированных рабочих подкуплена, квалифицированные рабочие тем более подкуплены, а в периоды кризисов, когда даже часть квалифицированных рабочих остаётся за бортом подкупа, неквалифицированные тем более остаются за бортом; т.е., что квалифицированные рабочие всегда стоят выше по положению, чем неквалифицированные. Это – неверно. На самом деле и в периоды процветания, и в периоды кризисов определённая доля неквалифицированных рабочих по своему положению стоит выше определённой доли квалифицированных. Далее Эльбаум и Сельтцер пишут:

исторически верхний слой квалифицированных рабочих, особенно те, кто имел развитые профсоюзные организации, сформировали наиболее прочную сердцевину рабочей аристократии, по сравнению с другими секциями рабочей силы, которые могли войти в рабочую аристократию в относительно исключительные периоды процветания.

Это – очень неточно. Почему не вспомнить, что писал Маркс в «Капитале» о неквалифицированных каменщиках, вошедших в средний класс, в отличие от квалифицированных ткачей, туда не вошедших; о том, что «различие между квалифицированным и неквалифицированным трудом отчасти основывается просто на иллюзиях» (т.е. квалифицированным считается более высокооплачиваемый труд), что привилегией может являться физическая сила, когда силы рабочего класса истощены, как это имеет место в развитых странах? (см. Маркс К., Энгельс Ф. Избранные сочинения. В 9-ти т. Т. 7. – М.: Политиздат, 1987. – ХХ, 811 с. – В надзаг.: Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. С. 188).

Энтони Гидденс также не отличает квалифицированных рабочих от привилегированных. Однако, он оговаривается:

  Люди из среднего класса находятся «противоречивых» условиях «меж двух огней» в том смысле, что они попали между противоречивыми давлениями и влияниями. Многие люди из нижнего среднего класса, к примеру, солидаризируются во взглядах с теми, кто имеет более выгодные должности, хотя живут на доходы, ниже доходов работников физического труда.

  Здесь надо лишь добавить, что эти работники физического труда, живущие на доходы, выше  доходов многих людей из нижнего среднего класса, также зачастую «солидаризируются во взглядах с теми, кто имеет более выгодные должности».

 

Софизм 3-й: «Народ в империалистических странах делится на пролетариат, рабочую аристократию и люмпен-пролетариат». Это, пожалуй, самый опасный софизм, ибо это – утончённая ложь, каутскианская центристская позиция, колеблющаяся между пролетариатом и рабочей аристократией. Эта позиция понимает под «рабочей аристократией» верхний слой рабочей аристократии, под «пролетариатом» - нижний слой рабочей аристократии, а под «люмпенами» - пролетариат. Это – позиция эдакой «золотой середины» между «зажравшимися» рабочими аристократами и «дикими» пролетариями, подмена ленинского деления на пролетариат и рабочую аристократию. Этой позиции придерживаются Торбасов, Виктор Макаров и Кутх. Из этой подмены логически вытекает каутскианская ложь, что государство – это не классовая сила, не компромисс буржуазии с рабочей аристократией против пролетариата, а бесклассовая сила, компромисс буржуазии с рабочими против люмпенов, орудие подавления «нечестных», «нормально не работающих» людей, «преступников» «честными», «нормально работающими». Это – вульгарная политэкономия, рассматривающая лишь видимость явлений, лишь то, что лежит на поверхности. 

Я уже критиковал Торбасова по этому вопросу. Я писал, что реально люмпены – те, кто живёт преимущественно криминалом, кому работать «западло» - это часть рабочей аристократии. Преимущественно живут криминалом те, кому работать невыгодно, чей доход от криминала, следовательно, превышает доход пролетария. В основном люмпены привилегированны физической силой, и в период экономического процветания, как сейчас, немалая их часть пополняет ряды высокооплачиваемых рабочих.

Другое дело – бомжи, нищие (=пауперы). Это – «умирающие пролетарии», «инвалидный отряд пролетариата», как их называл Маркс. Это – часть пролетариата, причём наихудше эксплуатируемая, а оппортунисты (и вообще мещане) считают их люмпенами.

Криминальный сектор, «улица» («теневой сектор») – это такой же сектор капиталистической экономики, который не отделён китайской стеной от других секторов, конкурирует с ними, и внутри которого также есть конкуренция, что закономерно выявляет буржуазию и пролетариат в этом секторе точно так же, как и в других. Ставить в один ряд бомжа, мелкого воришку и «воровского авторитета», навешивая на всех их ярлык «люмпены» - значит замазывать классовое деление. 

Маркс в доимпериалистическую эпоху проводил деление пролетариата на собственно пролетариат и люмпен-пролетариат. Он делал ставку на первых, потому что они были дисциплинированны, организованны крупной промышленностью. Что можно сказать о дисциплинированности и организованности сегодня, в эпоху империализма? Можно сказать, что она также связана с делением по доходам: преступники из пролетариата чаще, чем преступники из рабочей аристократии, проходят через тюрьму, а тюрьма также дисциплинирует, как и фабрика. К тому же, в тюрьме привилегированны физически сильные заключённые – здесь мы также видим деление на пролетариат и рабочую аристократию.

Далее. Уже само чувство голода, гонящее на работу, дисциплинирует пролетария. Формально «не работающий» бомж не может себе позволить «роскошь» болеть (какую может себе позволить рабочий аристократ), а вынужден идти собирать бутылки.

Здесь надо отметить и то, что рабочая аристократия привилегированна по сравнению с пролетариатом не только высокими заработками и более коротким рабочим днём, но и благоприятной возможностью трудоустройства, о чём признают  и Энтони Гидденс, и Эльбаум и Сельтцер. Это даёт прекрасный повод рабочей аристократии кричать о «лени» и «люмпенизированности» нижних слоёв, хотя на деле формально безработный зачастую работает без трудовой книжки, поденщиком, т.е. на наихудших, сильнее всего эксплуатируемых работах.      

Мерзко читать такие слова Торбасова (см. О. Торбасов. «Мы все оказались в раю: теперь осталось понять, как в нём выжить»):

А ведь это («серые воротнички-2»)не бомжи, это честно работающие люди

Само выражение «честно работающие» (на буржуя!) выдаёт мещанский дух Торбасова. Такой морализм едко высмеивали Маркс и Ленин. Это во 1-х.

А во 2-х – труд бомжей этот господин даже и не замечает! Почему? Потому что сам принадлежит к тому классу, который за счёт этого труда подкуплен, хоть и считает свой доход результатом своего «высокого интеллектуального развития» (Эльбаум и Сельтцер справедливо признают, что рабочая аристократия подкуплена не только за счёт эксплуатации пролетариата угнетённых наций, но и за счёт эксплуатации пролетариата своей нации).

Теперь рассмотрим статью Т. Кутха «Империализм и разложение пролетариата» (см. http://www.marksizm.info). Она начинается словами:

Давно известно, что империализм – капитализм загнивающий. Что это значит в практической жизни? Прежде всего это значит, что все признаки капиталистического общества в империалистическую эпоху мы находим измененными до степени собственной противоположности, все его функции разнонаправлены и противоречат друг другу.

         Что значит - «все признаки капиталистического общества в империалистическую эпоху мы находим измененными до степени собственной противоположности, все его функции разнонаправлены и противоречат друг другу»? Что это – как не крикливая фраза, имеющая мало смысла? Разве основные признаки капитализма (наличие буржуазии и пролетариата, классовая борьба между ними, революционизирующая роль нищеты, прогрессивная роль капитализма, закон обнищания) не сохраняются при империализме? Конечно, изменения (причём изменения серьёзные) в формах борьбы пролетариата есть, но как можно говорить об изменении «всех признаков», тем более «до собственной противоположности»? Не чушь ли это? Если бы это было так, тогда марксовы исследования капитализма вообще были бы вообще не применимы к империализму – ведь «все признаки изменяются»! Мало того: там, где Маркс учил ставить «плюс», надо было бы, не задумываясь, ставить «минус» - ведь «все признаки изменяются до собственной противоположности»!

И что значит «все функции капиталистического общества в империалистическую эпоху разнонаправлены и противоречат друг другу»? Если понимать под этим конкуренцию («разнонаправлены») и противоречивость данного общества («противоречат друг другу») – то это признаки именно капитализма вообще, и при империализме они именно сохранились, а не «изменились до собственной противоположности»!

         Ленин, критикуя взгляд Каутского, что конкуренция якобы ушла в прошлое, сменилась «ультраимпериализмом», доказывает, что она не исчезла, а видоизменилась; вообще, Ленин доказывал, что империализм – это не новый строй, не социализм, а старый строй, капитализм, но новая его стадия, и признаки капитализма сохраняются, но видоизменяются (а не «изменяются до собственной противоположности»).

         Кутх же своими крикливыми бессмысленными фразами размазывает грань между ленинизмом и оппортунизмом. Но читаем далее:

Промышленный пролетариат – рабочий класс капитализма – в эпоху империализма "загнивает" вместе со всем обществом, частью которого он является. В чем это выражается? Прежде всего, в классовом расслоении пролетариата, отражающем разложение общества, от которого пролетариат, как еще Ленин писал, "не отделен китайской стеной". С одной стороны, все большие массы рабочих людей пролетаризируются, – скорее, чем капитал позволяет им быть задействованными в общественном производстве, – это порождает массовую люмпенизацию, деклассирование пролетариата, вокруг крупных городов множатся лачуги бедноты.

Итак, «пролетариат загнивает, и это выражается в расслоении». Но расслоение общества шло и в доимпериалистическую эпоху – причём здесь загнивание? И вообще, под загниванием ленинизм понимает превращение буржуазии из силы, организующей производство, в паразитическую, из промышленной в финансовую. Причём здесь «загнивание пролетариата»?

Вообще, тезис о «загнивании пролетариата» - насквозь народнический, изображающий непрогрессивность капитализма при империализме. Я уже критиковал подобную ошибку у Торбасова, изображающего, что пролетариат при империализме превращается в рабочую аристократию и люмпенов, т.е. якобы уменьшается, а не растёт.

 «Вокруг крупных городов множатся лачуги бедноты» - пишет Кутх и называет это «люмпенизацией», по-мелкобуржуазному не видя в нищете революционности. И главное – разве лачуги бедноты не множились при доимпериалистическом капитализме? Разве не в этом видел Маркс залог победы революции?

Итак, мы видим, что фраза «все признаки капиталистического общества в империалистическую эпоху мы находим измененными до степени собственной противоположности» - не случайная описка у Кутха. Эта ложь понадобилась ему для того, чтоб отказаться от азов марксизма. Объективно это – боязнь современного мелкого буржуа - рабочего аристократа – обнищать, пролетаризироваться (то, что он стыдливо называет словом «люмпенизироваться»). Кутх путает загнивание буржуазии с гниющими язвами нищеты. Его высокомерное презрение к этим язвам напоминает высокомерное отношение врача-психиатра из чеховской «Палаты №6» к пациентам, который боялся представить, что его безмятежное существование с сигарой после обеда и бутылкой пива перед сном может вдруг прерваться, и он сам может превратиться в пациента.   

Разве жители «лачуг нищеты» не работают? Мы здесь видим вульгарную политэкономию, которая определяет пользу обществу от данного человека величиной его дохода. Вспоминается, как в одном ток-шоу по ТВ, посвящённом воровству из садов, один «глубокомысленный» мещанин сказал: «половина нашей страны нормально работают, другая половина – воруют». Это – взгляд, замазывающий деление общества на классы по признаку производственных отношений. Есть «нормально работающие» (реально это те, кто «нормально получают») и «воры» (они же «люмпены»). Буржуазия и пролетариат пропадают. Хотя на деле воруют, пьянствуют и ленятся представители всех классов («Мы же все воровали, вы же помните», - как говорил Райкин).

С другой стороны, еще до Второй Мировой войны даже в самых отсталых странах мира, едва наладивших у себя крупное промышленное производство, уже сформировалась тонкая прослойка местной рабочей аристократии, о которой писал Троцкий    

  

         «Троцкий писал» - тоже нашёл авторитета… Почему же не вспомнить, что писал Ленин? Что рабочая аристократия – часть империалистических наций. Конечно, империализм пополняет рабочую аристократию и за счёт представителей угнетённых наций. Особенно поднаторел он в этом при неоколониализме (если при старом колониализме она состояла почти сплошь из представителей угнетающей нации). Иван Дзюба справедливо писал, что для советского империализма нет разницы, кто ты – украинец ли, грузин ли – главное, чтоб ты верой и правдой работал на Россию. Тот же Сталин, те же Сванидзе и Кикабидзе – примеров много (интересно такой случай, когда представитель угнетённой нации становится представителем среднего класса нации угнетающей, описан суданским писателем Ат-Тайибом Салихом в романе «Сезон паломничества на Север»). Но в том-то и дело, что, несмотря на своё этническое происхождение, такие люди уже являются частью угнетающих наций, а не тех, из которых произошли. Ведь нация – общность людей, характеризующаяся единством хозяйственной жизни, языка, территории, культуры и т.п. Ахмада и Рамзана Кадыровых чеченский народ справедливо не считает за чеченцев.

         Такое замазывание вопроса, как это делают Троцкий и Кутх, ведёт к замазыванию деления наций на угнетающие и угнетённые. Оно даёт возможность оппортунистам изображать рабочую аристократию своей страны, как подкупленную иностранным империализмом, и тем самым изображать свою страну как неимпериалистическую, угнетённую. Это – перепевки теории Каутского об ультраимпериализме, которая сегодня вовсю используются российским официозом, кричащим об «однополярном мире во главе с США». Кстати, именно такую ошибку (изображение рабочей аристократии своей страны, как подкупленной Западом) допускал в своё время Виктор Макаров.

Вернёмся к Кутху. 

Империалисты достигли едва ли не совершенства в извечной политике «разделяй и властвуй», практикуемой не только в международной жизни, но и у себя дома: различные отряды рабочего класса искусственно стравливаются и выстраиваются в своеобразную иерархическую лестницу. Например, в Москве рабочие-москвичи имеют привилегию перед иногородними рабочими, а последние – перед иностранными рабочими-мигрантами. Люмпенизация пролетариата на одном его полюсе и его аристократизация на другом – империалистические тиски, в которых задыхается современный рабочий класс.          

У меня замешательство от обилия возражений.

Во 1-х. По Кутху выходит, что рабочая аристократия – один из «отрядов рабочего класса», что стравливание между ним и пролетариатом – искусственное. Но точно так же и Каутский изображал раскол в рабочем классе на пролетариат и рабочую аристократию «искусственно вносимым Лениным».

Во 2-х. Кутх подменяет классовое деление делением географическим. Из того верного довода, что буржуазия стремится искусственно расколоть пролетариат на москвичей и не москвичей, на россиян и иностранцев, он делает неверный вывод, что буржуазия стремится искусственно расколоть пролетариат на  пролетариат и рабочую аристократию. Нет, последний раскол – не искусственный, это – объективная реальность.

В 3-х. Кутх изображает москвичей рабочей аристократией, а провинциалов – пролетариями. Это – реакционная маоистская теория «богатого города и бедной деревни». На самом деле, в провинции рабочей аристократии не меньше, причём в провинции она ещё более отсталая, реакционная. Как видим, Кутх сам искусственно раскалывает пролетариат на москвичей и не москвичей.

В 4-х. Точно также Кутх искусственно раскалывает пролетариат на  россиян и иностранцев, изображая рабочих-мигрантов люмпенами. Это уже самая грязная расистская клевета. Мы здесь воочию убеждаемся, что под «люмпенами» Кутх понимает именно пролетариат.  

В чем опасность люмпенизации? В том, что пролетарий не набирается классового опыта, а, вынуждаемый к нищете, привыкает к этой роли и начинает паразитировать на обществе, находя даже удовольствие в своем противоречии своему капиталистическому «свойству» – быть рабочей силой. Это похоже на своеобразную реакционную форму антикапиталистического протеста – не активный протест борца, а пассивный протест со всем согласного кукиша в кармане: пусть я нищ, всеми презираем, голоден, бос и оборван, но я не ваш раб.

Поп Кутх не говорит о том, что этот фантастический нищий кушает, за счёт чего он живёт. Манну небесную? Чтоб кушать, нужны деньги. Значит, нищему придётся поработать. Или воровать, грабить, попрошайничать, мошенничать – но дистрофик, пока заработает себе этим на кусок хлеба, его не раз побьют, т.е. ему одинаково выгодно – что работать, что воровать (конкуренция выравнивает норму прибыли между отраслями экономики – надо бы это знать нашему наивному Кутху). Или можно покушать из помойки – но тот, кто вынужден это делать, с удовольствием пойдёт работать и за гроши.

«Вынуждаемый к нищете, привыкает к этой роли» - как можно привыкнуть к голоду, холоду, сырости и побоям? Другое дело, что пролетарии не стремятся стать буржуями – и Кутх не первый их в этом упрекает. В этом их упрекал ещё мелкобуржуазный экономист Сисмонди (мол, «нищают – и даже не стесняются!»). И было это почти 200 лет назад, в доимпериалистическую стадию. Как видим, Кутх изображает, что «при империализме всё по-другому», чтоб изобразить пролетаризацию «люмпенизацией». Старый приёмчик – под прикрытием модных «научных» словечек «воскресить» ложь многовековой давности.    

Идеалист Кутх, выдумывая мир из головы, не замечает, что такой материальный фактор, как закон сохранения энергии (не поешь – умрёшь) посильнее любых моральных принципов («я не ваш раб»). Не только люмпену, но и любому нормальному человеку лень работать, пока его потребности удовлетворены. Тот же Маркс говорил «я не собираюсь быть машиной по производству прибыли» - может, и его Кутх зачислил в люмпены? Что это, как не мещанская идеализация труда на буржуя – говорить задавленному, сломленному тяжким трудом пролетарию, который уже не в силах идти работать: «Ты – паразит»? Не потому ли рабочая аристократия считает бомжей паразитами, что они уже физически, по причине болезней, не могут приносить прибыль, с которой и рабочей аристократии перепал бы кусочек? 

Нищета не способствует коллективизму, недаром слово «нищий» используют как синоним слова «индивидуалист» («богатый нищий жрёт мороженное» – писал советский поэт Леонид Мартынов).

Так же и министр социальной защиты (я извиняюсь) Починок говорил: «Вы даёте таджикскому мальчику в переходе милостыню и думаете, что делаете доброе дело? Ха-ха! А деньги идут на финансирование терроризма!». К тому же мы видим, что Кутх, которому явно не хватает доказательств, заменяет науку поэзией.

         Вообще, во всех словах Кутха сквозит мещанский софизм: «Нищий = паразит, попрошайка». Но ведь ещё большими попрошайками (и даже скорее не попрошайками, а грабителями) являются, как правило, рабочие аристократы, потому что привилегированны физической силой. Этого Кутх не замечает. Он конструирует из головы какого-то идеального пролетария, который и «не контактирует с буржуем», и «не навязывает свое участие в потреблении, ничего при этом не производя» (проще говоря, не попрошайничает).  А «навязывают свое участие в потреблении, ничего при этом не производя», ещё раз заметим, представители всех классов буржуазного общества. Каждый (и буржуй, и пролетарий) стремится поживиться за счёт другого – этот закон капитализма подметили ещё ранние критики капитализма как минимум лет 200 назад, а Кутх изображает это за «признак империализма».

         Уж очень «пролетарии» Кутха похожи на крестьян из глубокой старины, на «аркадских пастушков» с их заповедями «не убий», «не укради»… Таких «девственно чистых», нетронутых «развращающей силой капитализма» пролетариев сегодня не найдёшь даже в самой глухой, столь любимой вами, провинции, г-н Кутх! Объективно взгляды Кутха – это взгляды представителя нижней половины рабочей аристократии. С одной стороны, он отличает себя от верхней половины рабочей аристократии (которую он просто называет рабочей аристократией), отчасти недолюбливает её за связь с буржуем, а отчасти близок к ней, и считает частью пролетариата. С другой стороны – он презирает пролетариев, называя их «люмпенами», и сваливая сюда в одну кучу всех, кто может «стрясти» с него зарплату, хотя отчасти также близок к этой «куче». Выражение Кутха «люмпенизация пролетариата на одном его полюсе и его аристократизация на другом – империалистические тиски, в которых задыхается современный рабочий класс» - подтверждает его колебание меж двух огней (тогда как настоящие люмпены – уличная аристократия – это часть рабочей аристократии). И ещё – «рабочий класс задыхается». Значит, это умирающий класс – тут Кутх выдаёт сам себя, что он понимает под «рабочим классом» (как, кстати, и Торбасов). 

*          *          *

Проанализируем противоречие между троцкизмом и сталинизмом, и отношение их обоих к ленинизму. Это важно, ибо и троцкисты, и сталинисты (и их всевозможные разновидности) до сих пор сильны в комдвижении.

Проанализируем сочинения Сталина за 1930-1934гг. (см. И. В. Сталин. Сочинения. Т. 13. Государственное издательство политической литературы. Москва. 1951) и сочинения Троцкого за 1929-1940 гг. (Антология позднего Троцкого / Сост. М. Васильев, И. Будрайтскис. – М.: Алгоритм, 2007. – 608с.).  К тому времени диктатура пролетариата в СССР окончательно перегнила в диктатуру империалистической буржуазии.

Сразу бросается в глаза, что и у Сталина, и у Троцкого почти отсутствует понятие «рабочая аристократия» - и у того, и у другого оно отодвинуто на задний план.

Троцкий изображал СССР полузависимой страной, ставил её в один ряд с Китаем, Индией, Бразилией, Мексикой. Такая ошибка у него возникала из-за отсутствия экономического анализа. Вообще, анализа экономики у Троцкого мало, зато много болтовни о «морали» (в одном месте он рассказывает нам, что Ленин был высокоморальный человек, и никогда бы не обидел женщину или ребёнка – так ведь и многие оппортунисты – высоко моральные люди!).

Сталин прекрасно понимал, что СССР – не зависимая страна, критикуя одного «товарища» за данную ошибку. Но он ошибочно считал СССР социалистической страной. Доводы, которые он приводил, ясно показывают, что под «социализмом» Сталин понимал империализм. Например, он говорил, что на Западе рабочие в период индустриализации ломали машины, а у нас – не ломают. Но это лишь доказывает то, что индустриализация, которая проходила на Западе в доимпериалистическую эпоху, в России проходила при империализме, и шла в ногу с подкупом рабочих. Также Сталин говорил, что если на Западе рабочие работают ради зарплаты, то в СССР – ради усиления государства, потому что оно для них – своё. Но ведь и на Западе немалая доля рабочих были высокооплачиваемыми, акционерами, т. е. имели кусочек от прибыли, и буржуазное государство также во многом для них было своё. С другой стороны, и в СССР, и на Западе были и низкооплачиваемые рабочие, которые никак не могли назвать государство своим, и работали именно ради денег. Просто в СССР процесс империалистического подкупа был более интенсивным, в отличие от Запада, а принципиальной разницы между Западом и СССР не было.

Троцкий критикует советскую статистику за то, что она сваливает в одну кучу высокооплачиваемых и низкооплачиваемых рабочих, хотя даже западная статистика их различала. Но почему-то Троцкий в этом, в наличии рабочей аристократии в СССР (как и в индустриализации) не заметил признака империализма. Вообще, не смотря на всю свою «непримиримость» сталинизму, он отказывался признать его буржуазный характер, называя его «бюрократическим перерождением рабочего государства». На самом же деле бюрократия – понятие бесклассовое. Бюрократия – это чиновничество какого-либо класса. Леваки, к примеру, называют и вождей пролетариата «бюрократами», «функционерами». Троцкий не замечал, что «бюрократия» всегда связана с каким-либо классом (см. выше, где я цитирую Эльбаума и Сельтцера), и её перерождение закономерно связано с перерождением данного класса. Троцкий, не замечая перерождения рабочего класса в СССР, разложения его на рабочую аристократию и пролетариат, съезжает в идеализм, в теорию «героя и толпы», ибо у него «бюрократия» висит в воздухе, это – «злые люди», которые неизвестно откуда взялись, и неизвестно почему рабочий класс их слушается. Троцкий скатывается до самой настоящей прудоновщины, изображая прибыли советской буржуазии «воровством народной собственности».

Также бросается в глаза то, что Троцкий называет ленинизм «большевизмом», тогда как марксизм он называет марксизмом, а сталинский большевизм - сталинизмом. Тут сказывается интеллигентское самолюбие Троцкого, не желающего прямо признать, что ленинизм – детище Ленина, и изображающего себя, как приложившего руку к созданию ленинизма (хотя на деле Троцкий всегда шатался).

Троцкизм, хоть и являлся критикой сталинизма, но его нельзя назвать ленинистской критикой. Нет, это была центристская, каутскианская критика. И неудивительно, что в начале 2-й мировой Троцкий и троцкисты скатились до защиты советского империализма, оправдывая это тем, что, мол, в СССР – государственная собственность, в отличие от частной собственности на Западе (замазав вопрос, государственная собственность какого класса, по-народнически наивно считая бюрократизацию, обуржуазивание Советской власти как случайность, отклонение от верного курса).          

  Кстати, некий современный левый тов. Максим Кувалда справедливо критикует Виктора Макарова, за позицию, во многом схожую с позицией Троцкого по отношению к СССР («сталинизм – это плохо, а победа СССР во 2-й мировой – это хорошо»): неверно отделять внешнюю политику от внутренней, ибо они взаимосвязаны.

*          *          *

         Недавно на глаза мне попалась книжка современного американского автора о Китае (Наварро, Питер. Грядущие войны Китая. Поле битвы и цена победы / Питер Наварро; пер. с англ. и науч. ред. А. В. Козуляева. – М.: Вершина, 2007. – 272с.: ил.). Автор – профессор Калифорнийского университета и, как следствие, ярый американский шовинист. Однако, его критика китайского империализма, будучи критикой со стороны США, т.е. со стороны конкурента по дележу мира, местами бывает очень ценной (хотя местами он и опускается до явных страшилок и фальсификаций). Конечно же, если бы это была такая же острая критика России, а не Китая, она бы вряд ли попала на российский рынок. Но даже критика Китая нам, российским пролетариям интересна, ибо Китай идёт в одном империалистском союзе с Россией. К тому же, что верно для Китая – то во многом верно и для России.

         Например, Наварро признаёт, что Китай блокирует критику в его адрес в Интернете, крупнейшие Интернет-агенства («Google», «Yahoo») находятся под его фактическим контролем, ибо связаны с ним делами бизнеса, и не хотят портить с ним отношения. А российские газеты талдычат нам лишь о США, контролирующих крупнейшие мировые газеты и ведущих антироссийскую кампанию (на деле же мы видим, что антиамериканская кампания, ведущаяся в мире, не менее, если не более сильна).

         Например, Наварро признаёт, что Китай контролирует мировой наркобизнес. Кстати, Наварро осуждает Америку за войну в Афганистане как за «глупое, невыгодное предприятие», признаёт, что производство опия и героина там резко выросло как раз после свержения талибов, и виноваты в этом силы коалиции, в том числе и Китай (и Россия – добавим мы, ибо Россия фактически руководит афганской армией).

         Например, Наварро осуждает Китай, за то, что он не даёт «мировому сообществу» «разобраться» со «странами-изгоями» – Ираном, Суданом, Венесуэлой, Кубой, Северной Кореей и т.д., т.к. извлекает оттуда немалые прибыли, т.е. фактически это – сферы влияния Китая (как и России – добавим мы).

         Например, Наварро прямо доказывает, что Китай – империализм, приводя признаки империализма по Ленину и даже называя Ленина «крёстным отцом китайского коммунизма». Он пишет, что Китай, играя на ненависти народов мира к империалистическим Англии, Франции, Германии, США и России, проводит свою колониальную политику под маской «дружественной помощи». До 1980 г. китайские представители являлись в африканские страны в скромных «маоцзедуновских» френчах, ведя колониальную политику под прикрытием революционных фраз, в 1980-е гг. Китай на время ушёл из колоний, занимаясь решением внутренних проблем (как и Россия в 1990-е гг., что давало повод оппортунистам вопить, что «Россия потеряла статус сверхдержавы»), а в 1990-е гг. он ринулся в колонии с новой силой, и китайские представители были уже не в дешёвых френчах, а в дорогих европейских костюмах, и они уже не прикрывались фразами о «помощи братским народам в борьбе с империалистическим Севером», а открыто говорили об «интересах бизнеса» (как и Россия в 2000-е гг.).

         Также примечателен следующий факт. Как мы помним, если до перестройки в советской пропаганде были сильны нотки о «национальном превосходстве» советских людей, то в последующие годы – о «национальном унижении», о «закабалении России Западом». США пока что не прошли такой резкий кризис, как Россия в 1990-е гг., а если прошли, то в более мягкой форме. Но вчерашние нотки о «национальном превосходстве» и здесь понемногу сменяются нотками о «национальном унижении». Наварро пишет, что сегодняшнее благоденствие американцев обеспечивается за счёт будущих поколений, что американское правительство залазит в долги к китайским банкам, и что в будущем Китай «поработит» Америку.                

*          *          *

         Российские коммунисты 1990-х гг., будучи на деле народниками, рассуждали так: мы должны в своей пропаганде подчёркивать нищету в России, слабость России на мировой арене. Поэтому они увидели в нас, интернационалистах, подчёркивающих наличие среднего класса в России, силу России на мировой арене, врагов, играющих на руку режиму, замазывающих нищету в России (один народник Вук Новик даже приписывает мне, что я изображаю всех российских рабочих рабочей аристократией) – точно так же, как народники видели в марксистах агентов буржуазии, царизма. Мелкая буржуазия на веру восприняла официальную ложь об отставании на порядок ВВП России от Запада. Почему? Потому что эта ложь была выгодна всем слоям российского общества, кроме пролетариата. Во 1-х, из неё следует, что Россия – не империя, не богатая нация, что грызня за мировое господство с её стороны является «национально-освободительной борьбой»  - поэтому эта ложь выгодна всем буржуазным и мелкобуржуазным слоям. Во 2-х, из неё следует требование реформ, европеизации, преодоления отставания России от Запада (хотя это отставание сегодня уже практически ликвидировано) – поэтому она выгодна фритредерской буржуазии и мелкой буржуазии. В 3-х, из неё следует требование повышения доходов среднего класса. Объективно, мелкая буржуазия, выступая за возрождение СССР, на деле выступает именно за европеизацию России, за европейский подкуп среднего класса. Зюгановцы выдают себя, какой «социализм» им нужен, когда говорят, что «в Европе сегодня больше социализма, чем в России» (кстати, сегодня эту байку подхватила и «Справедливая Россия»). Хотя в Европе точно так же правит олигархия, а крах «государства всеобщего благоденствия» в Европе в 1990-е гг. произошёл точно так же, как и в России (только не так резко, более растянуто во времени).

         Мы же, интернационалисты, подчёркивая занижение официального значения ВВП России на порядок, подчёркивая то, что Россия – такой же империализм, как и западные страны, тем самым подчёркивали интернационализм с пролетариатом Запада, и, одновременно, интернационализм с пролетариатом угнетённых наций. Также тем самым мы подчёркивали недостаточность, ограниченность буржуазной модернизации, европеизации (к тому же, «европеизация» в смысле ликвидация отставания от Запада уже была совершена за счёт Октябрьской революции и за счёт горбачёвско-ельцинских реформ). И наша линия оказалась единственно верной: сегодня власть в открытую признаёт, что «Россия вернула себе статус сверхдержавы» (как будто она его теряла!), что в России есть средний класс (как будто раньше его не было!). Сегодня этого не видит только слепой, сегодня это «вдруг» стали признавать «коммунисты», тогда как вчера практически все «коммунисты» шипели на нас за это. 

Итак:

1) поскольку «коммунисты» говорят о восстановлении советской социальной системы (бесплатная медицина, образование, льготы и т.д.) за счёт олигархии, за счёт реформ, мы поддерживаем их, несмотря на теоретическую реакционность этих требований (ибо на практике они революционны). Когда под «восстановлением СССР» понимается европеизация – это прогресс, пусть и ограниченный рамками капитализма. То же самое требование не вывозить капитал, а вкладывать его в отечественное производство, хоть и реакционное в теории, но на деле оно укрепит промышленную базу России и, тем самым, закономерно усилит вывоз капитала.

2) Когда же «коммунисты» говорят о «восстановлении СССР» в смысле расширения сфер влияния, в смысле усиления колониальной политики и усиления подкупа среднего класса за этот счёт – тут мы против них.

Эти 2 вещи, которая мелкая буржуазия не различает в силу своей двойственности, мы, пролетарии, должны различать. 1-е ускоряет прогресс, 2-е – тормозит его.

 

18 июня 2007 г.

Гачикус.    

 


Письмо Вуку Новику

Здравствуйте, тов. Вук Новик!

Получил Ваше письмо, спасибо.

Начну с конца.

Мне очень понравилось, что Вы поддержали восстание парижских пригородов и выступили против оппортунистов из Интернационального Коммунистического Течения (ИКТ), фыркающих на французскую революционную молодёжь. Я солидарен с Вашей ненавистью к этим «прозаседавшимся», способным лишь «конференции проводить» и брезгующим пообщаться с бедняками.

То, что Вы занимаете такую позицию, это очень хорошо. Но, как говориться, «сказал А – скажи и Б». Критику ИКТ и им подобных надо довести до конца.

Отход ИКТ от марксизма-ленинизма в данном пункте логически связан с их отходом от марксизма-ленинизма в следующих пунктах:

а) ИКТ отрицают революционность исламизма (этим страдаете и Вы) – а ведь среди восставших было немало «чёрных».

б) ИКТ замазывают деление рабочих на пролетариат и рабочую аристократию – этим страдаете и Вы. ИКТ – не просто «буржуи», они – выразители интересов, вожди определённого немалого слоя рабочих, и это нельзя не заметить. Вы же сами признаёте, что и французская, и российская буржуазия оплачивает услуги катедер-социалистов путём предоставления тёплых местечек в вузах. Но почему ни слова о связи катедер-социализма с империализмом?

Далее. Как я понимаю, Вы засели за науку, за немецкий язык. Это достойно уважения. Но, к сожалению, сказывается, по всей видимости, то, что Вы живёте в совхозе, в отрыве от цивилизации. Одним классовым инстинктом и крепким словцом сознательность не заменишь. По другим вопросам, затронутым в письме, у Вас серьёзные ошибки.

1) Теория кризисов. Сразу хочу спросить: ради чего Вы продолжаете упорствовать в своей точке зрения? Не из упрямства ли (извините, если я не прав, но у меня подозрения на этот счёт)? Ведь теоретические вопросы ценны для нас, марксистов лишь постольку, поскольку имеют под собой практический интерес. Если Вы хотите спора ради спора, обратитесь к Бугере.

Какую цель преследовал Ленин, доказывая в 1890-е гг., что рост экономики может происходить в принципе даже и без роста потребления? Чтоб доказать прогрессивность капитализма в России, его рост, рост пролетариата и революционную роль пролетариата. Кроме того, Ленин тем самым раскритиковал экономизм народников, выступающих лишь за увеличение потребления в рамках капитализма и отказывающихся от революции.

Какую цель преследовал я, становясь на ленинскую точку зрения? Доказать прогрессивность реформ 1990-х гг., реакционность идеи возврата к СССР, рост пролетариата в последние годы. А кроме того, доказать, что российский империализм не ослаб за годы реформ, а лишь усилился, доказать реакционность национальной борьбы со стороны России против Запада, доказать, что Россия – такая же богатая нация, как и нации Запада. Как видите, к тем целям, которые преследовал Ленин, добавились новые, обусловленные вступлением капитализма в стадию империализма.

Перейдём к самому вопросу. Неверно, что «рост постоянного капитала может идти только за счёт сокращения переменного капитала». Вы не учитываете, что есть ещё и прибавочная стоимость, и часть её буржуй может вкладывать как капитал, не трогая фонда зарплаты. Вы не поняли, что хоть доля переменного капитала в общем объёме капитала снижается, но его масса растёт. Вы путаете относительную величину с абсолютной. Пример: капитал был 1 миллион, из которых постоянный 0,5 млн. (т.е. 50%), переменный – также 0,5 млн. (50%), и он возрос до 2 миллионов, из которых 1,4 млн. (70%) – постоянный капитал, а 0,6 млн. (30%) – переменный. Итак, масса переменного капитала увеличилась, а доля его уменьшилась.

Как сами видите, прежде чем писать об «ошибке Ленина» и искать якобы существующие противоречия между Лениным и Марксом, Вам надо самому хорошо разобраться в вопросе. Вы же сами признаёте, что подкуп «тёплыми местечками» в России такой же, как и во Франции – тем самым на практике признавая рост экономики России за годы реформ.

Теперь об «ошибке» Ленина. Это важный вопрос, ибо оппортунисты (в том числе и ИКТ!) перевирают здесь Маркса. Я здесь по-простому объясню, т.к. пока Вы не разобрались в азах, в «дебри» Вам смысла лезть нет.

Что имел в виду Маркс, когда писал, что причина кризиса – снижение нормы прибыли? Он имел в виду, что устаревший постоянный капитал, т.е. устаревшая техника уже не позволяет приносить прибыль на уровне средней нормы, что капитал данной фирмы, нации уже не выдерживает конкуренции. Тенденция нормы прибыли к понижению, как писал Маркс, хоть и имеет в своей основе повышение отношения постоянного капитала к переменному, но проявляется через конкуренцию.

А какой смысл вкладывают в эти слова Маркса оппортунисты? Раз причина кризиса – снижение нормы прибыли, другими словами, повышение отношения постоянного капитала к переменному, то, чтоб избежать кризиса, надо повысить зарплаты. Мало того, что эта логика идиотская, эта логика – реформистская.  

Причина кризиса – в конкуренции частных предприятий, а не в низком потреблении. Производство с одной стороны всегда предполагает потребление с другой стороны, суммарное предложение товаров на энную сумму с одной стороны предполагает суммарный спрос на ту же сумму. Это ещё Адам Смит понимал. Но в кризисы, как писал Маркс, выступает противоречие между потребительской формой товара и его общественной формой – деньгами – формой, в которой стёрты индивидуальные потребительские свойства товара; противоречие между конкретным трудом и трудом абстрактным. Другими словами, если мировое суммарное предложение товара – 1 млрд., то и мировой спрос тоже будет 1 млрд., но спрос, допустим, будет больше на цветные телевизоры, а буржуи выбросят на рынок больше чёрно-белых (я нарочно выбираю пример кризиса 1991г. в СССР).         

2) Ваша критика ИКТ. Хоть ИКТ и оппортунисты, но в данном случае, к сожалению правы они, а не Вы. Они выступают за управление предприятиями Советами на мировом уровне, а Вы – за управление предприятиями рабочими отдельных предприятий. Вы подозреваете ИКТ, что они, засев в Советах, захотят присвоить продукцию себе. Также Вы высмеиваете ИКТ за то, что они предлагают Советам заниматься такими несерьёзными делами, как распределение шнурков для ботинок. Но, с другой стороны, сами пишете о необходимости договорённостей в будущем через Интернет, сколько продукции кому выпускать. Чем же это отличается от «управления предприятиями Советами на мировом уровне»? Тут вопрос в том, как понимать «Советы». То ли это узкий штаб вождей, то ли это широкая организация пролетариев. Вы, очевидно, понимаете под ним первое, а ИКТ – второе, и спор между Вами идёт лишь о названии.

         Здесь у Вас чувствуется уклон в прудоновщину. Хоть Вы и пишете о необходимости договорённостей в будущем через Интернет, сколько продукции кому выпускать, однако многие места показывают, что Вы выступаете именно за управление предприятиями рабочими отдельных предприятий. Это – утопический коммунизм, коммунизм на каждом отдельном предприятии. Действительно, конкуренция между предприятиями сохраняется – а значит, сохраняются и кризисы. И вообще: рабочие аристократы берут в свои руки свои привилегированные предприятия, сохраняя в своих руках сверхприбыли, пролетарии берут в руки свои мелкие предприятия, а нищие берут в свои руки свои средства производства (которые у них и до революции были) – сумки – и идут собирать бутылки. Так, что ли? Объективно это – позиция, выгодная рабочей аристократии.

         Чем же Вы отличаетесь от Оуэна?

         Ваша ссылка на С. Фёдорова – не к месту, ибо С. Фёдоров как раз и есть эдакий «перестроечный Оуэн». Он – лицо заинтересованное, ему нельзя верить, что 1600 рабочих бумажного комбината дают в бюджет больше 40 тысяч рабочих КамАЗа. Если это и правда, то это говорит лишь о том, что КамАЗ большую часть прибыли себе оставляет.

         Отрицаете ли Вы марксистский взгляд на концентрацию капитала? Знаете ли Вы печальный опыт Оуэна, задавленного конкуренцией (а ведь Оуэн был далеко не единственным)?    

         Вы много говорите об отношениях по распределению, но совсем не говорите о производственных отношениях, обходите стороной (как и ИКТ, кстати!) коренной вопрос: вооружён ли пролетариат? Вот у Вас и получается такая нелепость, что во Франции пролетариат, оказывается, «имеет политическую власть».

         На этом рву строку.

       С комприветом

         Гачикус

         08.09.07


О едином фронте

1. Рассмотрим отношение к тактике единого фронта со стороны Интернационального Коммунистического Течения (ИКТ), выраженное в их статье «Наш ответ» (“Our response”) (см. “International Review”, 113, 2nd Quarter 2003).

ИКТ – оппортунисты-леваки, вообще выступающие против тактики единого фронта, против любых компромиссов. ИКТ также выступают против национально-освободительных движений, считая их такими же империализмами (вообще, позиция ИКТ очень близка к позиции Бугеры). ИКТ связано с российскими оппортунистами из МРП.

И тут вдруг находятся ещё более «рреволюционные» революционеры - PCI, которые обвиняют ИКТ во «фронтизме». И тут уже ИКТ вынуждены уточнять, что «фронт фронту – рознь», что мы-де выступаем против единого фронта со своей буржуазией, но мы не против единого фронта интернационалистов, несмотря на все трения между ними. Уточнение в принципе верное, но что понимают господа из ИКТ под «интернационализмом»? Они пишут (причём не в одном месте, это не случайная описка!) о необходимости единого фронта интернационалистов «против войны». Позвольте – но разве это «интернационализм» - выступать «против войны»? Нет, это пацифизм. Интернационализм – это выступление за превращение войны империалистской в войну гражданскую. Но об этом ни слова. Хотя в других статьях того же номера - много крикливых лозунгов против «пацифистских иллюзий». К тому же, если европейский коммунист выступает против войны в Ираке – сразу возникает подозрение, что он поступает так в интересах европейского капитала, конкурирующего с американским. Т.е. выступление «против войны» - это как раз и есть в данном случае единый фронт со своей буржуазией. Подтверждение тому – то, что в другой статье ИКТ выпячивает слабость Евросоюза, выпячивает конкурентные противоречие между странами, входящими в его состав, подчёркивает, что тенденция «все против всех», «каждый сам за себя» усиливается при империализме – но не говорят о другой тенденции, так же усиливающейся – «один за всех и все за одного» в деле удушения революции. Конечно, тогда сразу бы вскрылось, что ИКТ фактически присоединилось к контртеррористической коалиции США-Евросоюза-России-Китая-Индии.

Кроме того, ИКТ говорят об «открытых дебатах» внутри фронта. Красивая фраза! Мы на своей шкуре знаем, насколько они «открыты», если «нигилисты» в национальном вопросе имеют возможности открыто вонять против исламского «терроризма», против «ваххабизма», а у тех, кто выступает в поддержку его, рот заткнут. Причём заткнут в уголовном порядке, антидемократическими статьями УК, запрещающими «пропаганду ваххабизма». Кстати, месяц назад женщины Северного Кавказа вышли на митинг за отмену этой статьи - и были жестоко избиты полицией, о чём передавали оппозиционные СМИ в Интернете.

Итак, единый фронт нужен, но не единый фронт со своей империалистической буржуазией. Нужен единый фронт интернационалистов с центристами, пацифистами против шовинизма, единый фронт пролетариата с рабочей аристократией против финансовой олигархии. О том, что между 2 диаметрально противоположными позициями находится широчайшая партия центра – об этом ИКТ умалчивают, потому что сами являются центристами.

   Пара слов о нашей солидарности с ваххабитами. Оппортунисты говорят нам: у вас нет фактов о наличии большевистского крыла в исламизме.

Не обязательно садится на сковородку, чтоб узнать, какая у неё температура. Не обязательно ждать, пока цензура великодушно позволит нам почитать труды теоретиков исламской революции, чтоб выступать за солидарность с исламизмом, чтоб признать исламизм новым большевизмом. Это сродни Каутскому, говорившему: надо получше изучить империализм, прежде чем его ломать. На это Ленин отвечал: изучать можно хоть вечно, давайте сначала сломаем. 

Оппортунисты много говорят о политике, но умалчивают о том, что политика вытекает из экономики. Яркие доказательства наличия в исламизме ленинистского крыла – это резкий рост городов и городской бедноты (= пролетариата) в странах 3-го мира, это массовая борьба с войсками империалистов.

«Глубокие социально-экономические сдвиги, в корне изменяющие структуру африканского общества, предопределили и процессы, идущие ныне в сфере культуры, искусства.

Уже один только процесс урбанизации немало способствовал тому, что все те виды современного искусства (а значит, и культуры, и общественной мысли – А. Г.), которые известны жителям городов во всех частях света, известны и в Африке. И если оставить в стороне теперь уже совсем редкие, затухающие (курсив мой – А. Г.) очаги традиционного искусства (Вы слышите, господа, преувеличивающие силу народнического, патриархального крыла в революционной борьбе 3-го мира? – А.Г.) и обратиться к творчеству современных профессиональных африканских художников и писателей, становится ясно, что всё оно может быть классифицировано в соответствии с теми видами и жанрами, которые повсеместно существуют в современном мировом искусстве» (см. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Т. 131. Поэзия Африки. Издательство «Художественная литература». Москва, 1973. С. 658-659).   

 

А ведь это было написано 34 года назад – а с тех пор рост городов в 3-м мире продвинулся далеко вперёд!

Действительно, если почитать стихи африканских поэтов, мы увидим, что, наряду с народническим плачем по «старой патриархальной Африке» с барабанами и фиговыми листками (есть и такое направление, конечно, но далеко не господствующее), намного сильнее звучит ненависть к богатым, к белым оккупантам, тема тяжкого труда, голода и полицейского насилия, а самое главное – явно не народническая вера в общественный прогресс, в успешность революционного насилия.

К сожалению, за последние 25-35 лет цензура в отношении литературы и общественной мысли 3-го мира в сверхдержавах страшно усилилась. Издательства если публикуют книги авторов 3-го мира, то самые народнические, патриархальные, проимпериалистические. Это и даёт возможность оппортунистам беспрепятственно клеветать на исламизм.   

 

2. Рассмотрим статью тов. Рудого «К дискуссии о национальном самоопределении». Это – очень неплохая статья в поддержку национально-освободительной борьбы чеченцев, против великорусского шовинизма и полиции.

Однако, надо сказать и о её недостатках.

«…вопрос о самоопределении Чечни есть в настоящее время вопрос о её самоопределении по отношению к российской финансовой олигархии»

 

Это неточно. Во 1-х, под этим предлогом можно оправдать и культурно-национальную автономию башкир или татар, в корне реакционную. Во 2-х, можно оправдать завоевательную политику новой власти, которая придёт в России на смену финансовой олигархии. Правильнее сказать: вопрос о самоопределении Северного Кавказа (а не только Чечни, ибо дробить северокавказскую нацию на чеченцев, ингушей, дагестанцев и т.д. – борющихся плечом к плечу – на руку российскому империализму) есть вопрос о его самоопределении по отношению к российской нации – нации империалистической, т.е. доросшей до стадии империализма. Наши «коммунисты» часто видят в термине империалистическая нация «маоистскую националистическую клевету», тогда как на самом деле это – объективный экономический анализ.

 

«…самоопределение не нужно подавляющей части чеченской буржуазии. На этом некоторые из участников дискуссии заканчивают свой классовый анализ, тем самым фактически отождествляя чеченскую буржуазию и чеченских трудящихся, сваливая их в одну кучу».

А крестьянство, которого в Чечне не мало? Это ж ведь национальная, революционная буржуазия! Правильнее сказать: самоопределение нужно подавляющей части чеченской буржуазии, ибо Кадыров и Ко – это не чеченцы, это часть российского империализма, его марионетки. Тов. Рудый критикует тех, кто «отождествляет чеченскую буржуазию и чеченских трудящихся, сваливая их в одну кучу» - но сам-то он «отождествляет чеченский пролетариат и чеченских трудящихся, сваливая их в одну кучу». Объективно взгляды тов. Рудого – это мелкобуржуазный демократизм, хоть он за это и ругает социал-шовиниста Александра Тарасова.

 

«Пролетариат интернационален, буржуазия космополитична. У пролетариата нет родины потому, что пролетарию везде плохо, в любой буржуазной стране. Капиталисту с деньгами везде хорошо».

 

Это всё равно, что сказать: «пролетариат атеистичен, буржуазия безбожна – ведь буржуй за деньги и бога продаст» (кстати, фраза, что «буржуй – больший материалист, чем пролетарий», была у Дицгена, и Ленин справедливо называл её слабым местом). Это – объективно реакционная народническая критика капитализма на уровне Бальзака, Диккенса или Мопассана. Правильнее сказать: пролетариат интернационален, буржуазия националистична. Другое дело, что есть прогрессивная буржуазия – крестьянство, а есть реакционная буржуазия – олигархия, есть прогрессивная национальная борьба – национально-освободительная борьба бедных наций, а есть реакционная национальная борьба – великодержавный шовинизм богатых наций.

В другой статье тов. Рудый пишет: 
 
« «Рабочие не имеют отечества…» Буржуазия тоже его не имеет. Кадыровская буржуазия выступает против самоопределения Чечни». 
 
Это неверно. Кадыровская буржуазия его имеет, но это отечество – Россия.

Вообще, я что-то не припомню термин «космополитизм» у Маркса или Ленина. Нет, этот термин – порождение сталинщины после 2-й мировой войны, когда сталинский оппортунизм уже практически дозрел до насквозь гнилого хрущёвско-брежневского. Под этим термином понимался именно интернационализм с пролетариатом Запада. Сталинизм (как и маоизм) изображал европейскую империалистскую буржуазию «космополитичной» за то, что она якобы «продала» независимость Америке. Это – тактика межимпериалистического лавирования, когда сегодня один империализм (например, Германию) объявляют плохим, завтра – другой (США). За эту тактику Ходжа справедливо бичевал Мао Цзе Дуна, а Черветто и Троцкий – Сталина.

 

«Успешный опыт борьбы Че Гевары…»

    

Образ Че Гевары используется российским и китайским империализмами как эдакий «Христос» в «религии» антиамериканизма. Приводить такие примеры – значит, плясать под попсовую дудку («Носишь ли майку с Че?» - как поётся в одном буржуйском «хите сезона». Видимо, тов. Рудый до сих пор её не снял…).

 

«Выступления против коллективизации были не только в Чечне, но и в России, и на Украине. Это были не национальные выступления, а социальные».

 

То же самое – и о выступлении чеченцев во 2-ю мировую против российского империализма: мол, и среди русских пораженцы были. Кстати, Рудый пишет, что и среди чеченцев были герои «Великой Отечественной» войны – да, были. И это были кадры российского империализма. Кадыровы не сегодня появились, а начали появляться ещё со времён Сталина.

А ведь в другой статье тов. Рудый цитирует крылатые слова Энгельса, что «победивший пролетариат не должен заниматься осчастливлением других народов»… Неувязочка! Объективно взгляды тов. Рудого – это взгляды рабочей аристократии, сродни взглядам Шапинова, сродни позиции Временного правительства, о чём я уже писал. Объективно это означает: сменить власть олигархии на власть рабочей аристократии, чтоб смелее двинуть вперёд завоевательную политику под лозунгами «защиты социалистического отечества», а любое национально-освободительное движение изобразить «не национальным, а социальным». Я уже писал, что замазывать противоречие между Россией и республиками внутри СССР – значит отрицать неоколониализм в духе Брежнева и Ко.

Тов. Рудый критикует оппортунистов-каутскианцев, но критикует их, сам зачастую скатываясь в до-ленинский марксизм: 
«Много места в дискуссии о национальном самоопределении занял вопрос о капиталистическом развитии Чечни. Некоторые её участники считают, что Чечня до сих пор находится на докапиталистической стадии развития. Отвечая им, один из участников дискуссии привёл ряд данных, свидетельствующих о том, что в Чечне есть промышленные предприятия, следовательно, есть и промышленный рабочий класс…

Ответы сторонников «докапиталистической стадии» развития Чечни (которые не пришли к единому мнению – в Чечне родовое общество или военная демократия) сводятся к  следующему. Во-первых, они указывают на высокие цифры безработных в Чечне – 70% или даже 80% трудоспособного населения. Однако безработица – одно из естественных следствий капитализма. Кроме того, конкретно в Чечне это одно из последствий войны, развязанной капитализмом. Наконец, официальные данные о безработице могут быть не совсем точными…».

 

«В Чечне есть промышленные предприятия, следовательно, есть и промышленный рабочий класс» - но пролетариат ведь – не только в промышленности. Наличие пролетариата, о чём указывал Ленин ещё в первых своих работах, определяется уровнем бедности, а не количеством фабрично-заводских рабочих. Тов. Рудый смазывает суть вопроса – то, что гарантия занятости – привилегия рабочей аристократии, и в колониях, где рабочей аристократии нет, уровень безработицы – намного выше; что рабочая аристократия – это как раз и есть рабочие «промышленных предприятий» (точнее крупных, стратегических промышленных предприятий), и что  метрополии тормозят развитие этих предприятий в колониях. Как видим, он замазывает экономическое различие между угнетающими и угнетёнными нациями, изображает: что в Чечне, что в России – одно и то же. И замазывание это, как мы видели выше, идёт у тов. Рудого с советского периода истории. 

В другом месте, критикуя шовиниста Алекса, изображающего, что Ленин требовал независимости только для наций, стоящих на более высокой стадии развития, чем угнетающая – только для Польши и Финляндии (так может утверждать только человек, Ленина не читавший), тов. Рудый очень неточно говорит: нет, мол, Ленин требовал независимости независимо от уровня экономического развития. Но на самом деле ленинизм требует независимости только для наций, стоящих на стадии развития, отличной от угнетающей. Иначе, как я уже говорил, можно потребовать «независимости от финансовой олигархии» (выражаясь языком тов. Рудого) Орловской области и т.п.

Тов. Рудый постоянно подчёркивает, что «ваххабизм» и движение чеченского народа – это не одно и то же, что «ваххабизм» пришёл в Чечню из России, что «ваххабитская» Саудовская Аравия поддерживает империалистов против «террористов». Тов. Рудый воюет здесь против слова «ваххабизм». На самом деле ваххабизм – это не самоназвание, а термин, которым принято называть исламский большевизм. Термин этот общепринятый, поэтому его применяю и я именно в данном смысле, а не в каком-то другом. Отсюда тоже видно стремление тов. Рудого замазать противоречие между угнетающими и угнетёнными нациями, изобразить, что революция на Северном Кавказе – чисто классовая, а не национальная, направленная против «финансовой олигархии», а не против угнетающей нации. Нам такая «защита» интернационализма не столько помогает, сколько вредит. Замазывать экономическую, материальную базу данного политического вопроса объективно выгодно рабочей аристократии, стремящейся двинуть вперёд колониальную политику на подчищенной, обновлённой основе, изображая при этом: «что Чечня, что Орловская область – разницы нет, и там и там есть промышленность, и та и другая страдали от финансовой олигархии, и там и там была безработица».

Ещё несколько лет назад тов. Рудый считал Россию полуколонией Америки и в связи с этим выступал за союз с нацболами. Мы не злопамятные, но антиамериканизм у тов. Рудого присутствует и сегодня. Он ругает Милошевича за то, что он «сдал» Сербию Америке (а не за то, что верой и правдой душил Россию), приводит как пример «отвратительного» национализма борьбу курдов против Ирака, играющей на руку США (а не союз абхазской верхушки с Россией против Грузии).

 

«…в России именно загнивающий капитализм, поэтому никакого «прогресса» в Чечню (или любую другую страну) она принести не может, а может принести только своё загнивание, распространяя на неё всю ту гниль, которую обильно порождает»

 

Это – опять очень неточно. Это – уклон в народничество, маоизм, реакционщину. Мы – не каутскианцы, и не изображаем, колониальный гнёт – «прогрессом», а борьбу с этим гнётом – «торможением прогресса». Но мы и не маоисты. Да, колониальный гнёт, с одной стороны, тормозит развитие бедных наций. Но, с другой стороны, богатые нации силком втягивают отсталые нации в прогресс, порождая там капитализм, пролетариат и национальную буржуазию, интеллигенцию, порождая национально-освободительную и классовую борьбу. Тов. Рудый не видит прогрессивности капитализма при империализме. Это – империалистическое народничество.

Как видим, тов. Рудый воспевает отсталость, старую национальную обособленность. Были ли кавказцы революционны, пока они жарили барашков у себя в горах и танцевали лезгинку? Нет, из спячки их поднял именно империализм.

В другой статье тов. Рудый, помнится, фактически выступал за культурно-национальную автономию, выступая против проникновения «растленной» западной культуры в Афганистан и в Россию («магнитофоны, видаки – зачем нужны они нам?» - как высмеивал эту крестьянски-мещанскую точку зрения Юра Хой в песне «Патриот»).

Конечно, позиция тов. Рудого здесь не сплошь реакционная. С другой стороны, он признаёт, что именно российский гнёт тормозит развитие, насаждает старое феодальное деление на кланы, тейпы. Здесь мы с тов. Рудым полностью согласны.

Классовое деление чеченского народа, проведённое тов. Рудым опять же неточно:

«1) чеченский пролетариат – те, кто работает на промышленных предприятиях, на строительстве, в сельскохозяйственных предприятиях, а также учителя и врачи, положение которых не отличается от пролетарского;
2) полупролетарии-полукрестьяне, пытающиеся выжить за счёт работы на земле, на земельных участках (это даёт им нищенское существование, т. к. земли в Чечне не отличаются особенным плодородием);
3) полупролетарии-безработные, точнее, живущие временными либо сезонными заработками (все источники сходятся в том, что таких в Чечне большинство)».

 Итак, учителей и врачей – интеллигенцию – тов. Рудый почему-то относит к пролетариату. Вспоминаю, как ведущая «Новостей» по ОРТ Екатерина Андреева с траурной миной назвала эту группу «беднейшей частью российского общества». Когда же наши «коммунисты» наконец подымутся выше уровня ведущих ОРТ? Действительно, ведь признаётся, к примеру, что учителем в Чечне можно устроится только по блату, только если приближён к клану Кадырова. Про «рабочих промышленных предприятий» я уже говорил – тем более, что в колониях на стратегических предприятиях (на той же нефтедобыче) квалифицированная часть  работающих (а это немалая часть) – представители угнетающей нации.

«Полупролетарии-полукрестьяне» - а куда же крестьяне пропали? И ниже – «полупролетарии-безработные» - а почему «полу-»? Как видим, Рудый замазывает классовое деление между рабочей аристократией, интеллигенцией, крестьянством – с одной стороны, и пролетариатом – с другой. Причём «врачи и учителя» для него – «пролетарии», а «живущие временными либо сезонными заработками» - всего лишь полупролетарии.

Как говорится – «комментарии излишни».

 

«Что даёт война в Чечне пролетариату России?

Во-первых, заставляет оплачивать расходы на войну, и всё, что с ней связано – рост военного производства, усиленное финансирование «силовых структур», спецслужб и т.п., которые в будущем могут быть направлены против самих же русских пролетариев.

Во-вторых, заставляет оплачивать расходы на «восстановление Чечни», другими словами, на кадыровщину. и «откаты» московским чиновникам. Один из противников права наций на самоопределение с негодованием говорит о «левых радикалах», которые «хотят вытолкнуть Чечню из РФ, и тем самым перерезать огромные финансовые вливания».  А нужны ли русским рабочим эти «финансовые вливания» в Рамзана Кадырова, которые производятся из их кармана?

В-третьих, даёт возможность воевать за интересы российской финансовой олигархии. По утверждению официальной пропаганды, в Чечне теперь служат только «контрактники». В Дагестане и Ингушетии по-прежнему служат срочники, хотя боевые действия периодически происходят и там».      

 

Это – только половина правды. Почему, тов. Рудый, в статье у Вас ни слова о рабочей аристократии? Неужто «забыли»? Не думаю. В том-то и дело, что немалой части рабочих России война в Чечне даёт ещё, кроме всего прочего, и прибавку к зарплате. Ведь признаёте же Вы, тов. Рудый, что «в Чечне трудящиеся хотя бы понимают необходимость участия в политической борьбе, в то время как российским трудящимся приходится, к сожалению, ещё доказывать необходимость этого». Но ведь у консерватизма российских рабочих есть материальная почва? Или Вы уже не материалист?

Тов. Рудый, очевидно, рассуждает примерно так: нам выгодно утаить от российских рабочих тот факт, что немалой их части война в Чечне даёт прибавку к зарплате, ибо, узнав об этом факте, рабочие нас не поддержат. Мои подозрения – не беспочвенны: пару лет назад тов. Рудый писал мне: зачем доказывать, что Россия – такая же сверхдержава, как и США, ведь антиамериканизм, «осознание» того, что их эксплуатирует не только свой режим, но и США, только усилит воинственный дух рабочих в борьбе с режимом. Так вот тов. Рудый «в интересах дела», «в интересах практики» подправляет теорию. Такой «прагматизм» нам не нужен! «Пролетариату нужна правда, какой бы горькой она ни была» - так учил Ильич. Пролетариат – единственный класс, который, в силу своего положения, не заинтересован в «подправлении» правды «в интересах дела». В отличие от той же революционной буржуазии, которая, как известно, свой интерес выдаёт за интерес «народа». Сегодня революционная буржуазия – это рабочая аристократия.

В том-то и дело, тов. Рудый, что мы пойдём с интернационалистской пропагандой, не делающей тайны из того, что немалой части рабочих России война в Чечне даёт выгоды, не просто к «рабочим», а именно в пролетариат. Наивным ребячеством, которым и мы в детстве болели, да, в отличие от тов. Рудого, переболели, является подойти к зажиточному толстому рабочему, имеющему «плащ до пятка, тачка десятка, на пальце печатка» и агитировать его: «Ты угнетён, восстань!». К тому же, это – нарушение конспирации: он первый в полицию и доложит. Как верно заметил В. Невский о подобной организации в начале 20-го века («Бюллетень Интернационалист», август 2007 – приложение. С. 3):

 

« «Уральский Союз с.-д. и с.-р.» (или, перефразируя, «союз пролетариата и рабочей аристократии» - А. Г.) был и на практике организацией не менее нелепой, чем какой казался по названию. Пользуясь широтой своей вывески, он обнимал в себе всю «радикальную» публику, включая не только с.-д. и с.-р., но и «почти кадетов» и «почти анархистов»… Полный демократизм и сплошная неоформленность; никакой специализации и никакой конспирации. В результате грандиозный провал»…    

 

Тов. Рудый говорит лишь о «проходящей сейчас на нескольких левых рассылках дискуссии о национальном самоопределении» - но почему он молчит о «проходящей сейчас на нескольких левых рассылках дискуссии о рабочей аристократии»?

 

«Из сказанного выше о том, что даёт русскому пролетариату война в Чечне, ясно, кто именно выступает в данной дискуссии за национальное самоопределение Чечни. Это представители трудящихся Ленинграда, Центральной России, Сибири, Дальнего Востока – короче, представители почти всех российских регионов. За свободу Чечни выступают именно те, кто больше всего несёт расходов на войну»

 

В том-то и дело, что «из сказанного выше о том, что даёт русскому пролетариату война в Чечне», НЕЯСНО, «кто именно выступает в данной дискуссии за национальное самоопределение Чечни», а кто - против. В том-то и дело, что этот вопрос размазан, и указание, что «за свободу Чечни выступают именно те, кто больше всего несёт расходов на войну» ни на шаг не приближает нас к истине. Правильнее сказать: против свободы Чечни выступают именно те, кто больше всего получает доходов от войны. За национальное самоопределение Чечни выступают «представители почти всех российских регионов» – точно так же «представители почти всех российских регионов» (скорее даже всех) выступают против этого. Т.е. дело не в делении на регионы (оно, как видим, внутри метрополии уже стёрлось, сошло на нет), а в чём-то другом. В чём же? Тов. Рудый умалчивает.

Итак, мы видим, что позиция тов. Рудого – это объективно позиция той части рабочей аристократии, которая идёт в союзе с пролетариатом против финансовой олигархии (в отличие от другой части рабочей аристократии – упомянутого тов. Рудым шовиниста Алекса и Ко, идущих вместе с финансовой олигархией). Это – единый фронт, и мы на этот компромисс идём, чтоб не остаться в изоляции, но мы ни на минуту не забудем о противоречиях внутри фронта, не будем изображать фронт партией, не будем изображать мелкобуржуазный демократизм части рабочей аристократии, идущей с вместе нами единым фронтом, за пролетарский интернационализм.

С другой стороны, радует, что интернационалисты (или хотя бы полу-интернационалисты) сегодня есть уже практически во всех мегаполисах России. Это значит, что когда поднимется стихийное восстание масс, как во Франции, мы имеем шанс его возглавить. Но для этого нужно, чтоб массы знали о нас. Для этого нужно идти в пролетариат.

В недавнем письме к Марлену Инсарову я отстаивал главенство теории над агитацией в массах, писал, что надо искать умников и не жертвовать теоретическим уровнем ради увеличения числа сторонников, не жертвовать качеством ради количества. В своём письме я сделал упор именно на это, ибо Марлен предложил идти в массы с газетой (а распространение газеты – уже «боевое выступление», «осязательный состав преступления»), причём с газетой, повторяющей старые избитые фразы до-ленинского марксизма – истины, давно уже никого не возбуждающие.

Но это не значит, что я призываю отказываться от работы в массах, превратиться в кабинетных учёных. Нет, идти с горячей агитацией солидарности с ваххабитами, солидарности с пролетариатом Запада, войны с полицией, размежевания с рабочей аристократией надо уже сейчас. Агитация должна быть сначала устной, и лишь подготовленным, проверенным людям можно давать наши листки. Агитация очень полезна и теоретикам, т.к. «уча – учимся». Предрассудки многих маститых теоретиков показывают, что они мало общаются в бедняцких массах.

Марлен пишет мне: мол, подумай сам, рабочему 30-40 лет, которому надо кормить семью, не до серьёзных политических раздумий, ему надо попроще всё объяснить. Но в том-то и дело, что мы пойдём не к таким «остепенившимся» рабочим 30-40 лет, а к бедняцкой молодёжи, у которой головы ещё восприимчивы к новому. Вообще, у Марлена здесь заметен мужской шовинизм, когда под «пролетариатом» понимаются взрослые рабочие-мужчины, главы семейств. Это – неверно. Во все времена ставку на «остепенившихся» делали именно реформистские партии, боящиеся подростковой «дикости», «авантюризма».

Вспомним комдвижение 1990-х гг. По большей части это был протест пенсионеров, объективно реакционный. При всей кажущейся разнице «коммунисты» были прямым продолжением «демократов». Задачей «демократов» было преодолеть отсталость России от Запада, не более того. И они с этой целью преувеличивали отсталость СССР от Запада: вспомним, хотя бы, их байки о том, что «подготовки к войне» (=гонки вооружений) в СССР перед 2-й мировой войной не было, что советские солдаты в 1941-м были вооружены палками вместо винтовок. «Коммунисты» же, отрицая, в отличие от «демократов», отставание СССР от Запада, преувеличивали отставание пореформенной России от Запада (и хитрые «демократы» в этом им поддакивали). Вообще, «коммунисты» напоминают героя книги «Затворники Альтоны» французского писателя Сартра. Этот герой – немец – заперся после 2-й мировой войны на несколько лет в своей комнате, чтоб не видеть послевоенного роста Германии, и внушал себе, что «Германия погибла», что «её народ вымер», в то время как Германия стала самой богатой страной Европы.    

Другая стороны медали – леваки, делающие ставку на молодёжь, выступающие якобы за вооружённое восстание, и под этим предлогом уделяющие много внимание военной и физической подготовке (те же летние лагеря) и принижающие роль теории. Вспоминается фото в одной левацкой газете: парень в спортзале между подходами к штанге читает брошюрку Ленина. Фактически под предлогом «подготовки к восстанию», «агитации в армии» леваки готовят карателей-силовиков для режима. 

Далее. Говоря о работе в массах, нужно вспомнить здесь и то, что писали Эльбаум и Сельтцер (см. The Labor Aristocracy: The Material Basis for Opportunism in the Labor Movement Part I: The Theory of the Labor Aristocracy by Max Elbaum and Robert Seltzer). А они писали, что работу необходимо вести в 2 направлениях:

  а) позорить оппортунистических вождей среди масс рабочей аристократии

б) позорить рабочую аристократию среди масс пролетариата.

И ещё здесь нужно добавить тот важный факт, подмеченный Эльбаумом и Сельтцером, что в момент экономического кризиса обедневшие массы рабочей аристократии совсем не обязательно революционизируются, а зачастую среди них происходит всплеск шовинизма и т.п. Это мы прекрасно видим на примере России последних 15 лет.

 

3.     Деление на слои, прожиточный минимум. 

Сегодня, в период экономического бума, «процветания» - период, когда революционное движение масс на минимуме, буйным цветом расцветают бернштейнианские теории, изображающие, что нищета со временем «преодолевается», и скоро будет и вовсе побеждена. Идеологи империализма утверждают, что «предметы роскоши прошлого ныне стали предметами первой необходимости» (Бриггс Э., Клэвин П. Европа нового и новейшего времени. С 1789 года и до наших дней / Пер. с анг. А.А. Исэрова, В.С. Нестерова. – М.: Издательство «Весь Мир», 2006. – 600с. – (Тема). С. 533), что хоть «нищету и не удалось уничтожить в период бума в середине века (20-го века – А.Г.), однако по мере того как росли общие стандарты жизни, нищета становилась всё более относительным понятием» (Там же. С. 542).   

Рассмотрим статью «Пауперистские и собственнические идеологии» («Бюллетень Интернационалист». №66, май 2007. С. 6-8). В этой статье фактически отрицается закон абсолютного обнищания. Авторы цепляются, как утопающий за соломинку (иначе это не назовёшь), за критику Марксом «железного закона» Лассаля (Лассаль утверждал, что «в условиях капитализма «железный закон» ведёт к понижению зарплаты до минимума»).

         В данной статье опять же нет деления рабочих на пролетариат и рабочую аристократию, совсем не упоминаются ленинские идеи (хотя в других статьях, не затрагивающих этот важнейший вопрос, Ленина вспоминают и цитируют очень много). В этой статье есть раздел – «Нищенские слои рабочего класса», где признаётся, что «бедных во Франции слишком много». Казалось бы, настоящий марксист-ленинец должен сказать: «С ними-то мы и должны в первую очередь работать». А  «Бюллетень Интернационалист» вместо этого начинают цитировать то, что Маркс писал о нищих (а не о бедных) – об «опустившихся, неработоспособных», «низшем слое рабочего класса, который не смешивается с его массой», причём писал в доимпериалистическую эпоху. Напомню, что тот же самый Маркс в «Немецкой идеологии» писал, что мещанин не отличает неимущего (= пролетария) от нищего (= паупера). Как видим, «Бюллетень Интернационалист» совсем по-мещански подменяют деление рабочих на пролетариат и рабочую аристократию делением на нищих и «основную массу». Таким путём пролетарии не-нищие сваливаются в одну кучу с рабочей аристократией, с тем, чтобы заставить пролетариат плестись в хвосте у рабочей аристократии.

В том-то и дело, что Маркс писал о неработоспособных – а разве все бедняки во Франции неработоспособны? Нет, далеко не все. Ведь в том же разделе признаётся, что среди французских бедняков немало тех, кто работает за зарплату ниже минимальной.

Да и слово «опустившийся» - слишком растяжимое. Одно дело – опустившийся до уровня прожиточного минимума (= пролетарий), другое дело – намного ниже этого уровня (= нищий).

«Бюллетень Интернационалист» включают в «нищенские слои» и безработных – но постоянная работа, по Ленину, это привилегия рабочей аристократии.

Вернёмся к «железному закону». Кто же, всё-таки был прав – Маркс, которым прикрываются оппортунисты, или Лассаль? Не повторяем ли мы, ленинцы, ошибок Лассаля, когда говорим об абсолютном обнищании?

Рассмотрим историю вопроса. Сразу оговорюсь, что Маркс для нас – авторитет, но всё же не святой.

Спор Маркса и Энгельса с лассальянцами происходил в 1870-е гг. в Германии, при создании германской социал-демократической партии. Энгельс писал, критикуя «железный закон» лассальянцев, в силу которого зарплата находится на уровне прожиточного минимума, что на самом деле цена рабочей силы, как и цена любого товара, не есть нечто жёсткое, «железное», а есть нечто гибкое, подверженное колебаниям спроса и предложения. Действительно, зарплата зависит от фазы экономического цикла, от уровня борьбы рабочих. Это верно. Но нельзя забывать, что спор-то происходил в Германии в конце 19-го в. А Германия тогда уже вступала в стадию империализма, и там уже зарождалась прослойка рабочей аристократии. Не вина Маркса и Энгельса, что эти новейшие тенденции в Германии не были изучены ими - ведь фактического материала было ещё очень мало, но, очевидно, ими было подмечено, что зарплата германских рабочих зачастую существенно выше прожиточного минимума.

На примере же Англии данное явление было не просто подмечено, но и научно исследовано Марксом и Энгельсом. Энгельс чётко различал в Англии пролетариат и рабочую аристократию, и даже уже в 1880-е гг. признавал, что зарплата пролетариата – как раз на уровне прожиточного минимума. Тут, т.е. для пролетариата, «железный закон» работает очень даже чётко (если не учитывать колебания в пределах цикла): «не верите – сходите в Ист-Энд, посмотрите», - писал Энгельс.

Почему же господа оппортунисты не вспомнят то, что Маркс и Энгельс писали об Англии, а вспоминают лишь то, что им удобно?

Далее. Рассмотрим 20-й век. Черветто «критикует» Бернштейна за то, что он изображал положение рабочих на рубеже веков «улучшающимся». Черветто пишет, что это был короткий период, что, мол, в 1-ю мировую реальные зарплаты упали. Т.о., Черветто изображает улучшение положения рабочих Европы связанным лишь с определённой фазой экономического цикла – с фазой роста, процветания. Такая «критика» Бернштейна со стороны Черветто - на деле опошление ленинизма. Скорее наоборот: Ленин, писавший свои работы по империализму в 1-ю мировую, где называл рабочую аристократию «меньшинством рабочего класса, пусть и значительным», оценивал величину этого слоя в момент кризиса. Опыт 20-го века показывает, что в Европе, США, а затем и в СССР-России «меньшинством рабочего класса, пусть и значительным», оказался скорее пролетариат. Об этом, кстати, пишет и современный ленинист РOБЕРТ КЛУ (ROBERT CLOUGH) в статье «Сторожевые псы капитализма. Реальность рабочей аристократии. Часть 2», Раздел Рабочая аристократия и рабочий класс» (см. Watchdogs of Capitalism Fight Racism! Fight Imperialism! No. 116, December 1993/January 1994. The Reality of the Labour Aristocracy. Part 2), где он критикует оппортуниста Клиффа:

 

«По Клиффу способ Ленина «объяснить реформизм, или, употребляя его терминологию, оппортунизм», был неподходящим, потому что «неизбежный вывод… тот, что маленький тонкий слой скрывает побуждения масс рабочих. Любой крах в этом слое должен вызвать революционную лавину. Роль революционной партии – просто показать массам рабочих, что их интересы предаются «бесконечно малым меньшинством» «рабочей аристократии»». Но согласно Клиффу это «не подтверждается историей реформизма в Британии, США и где-либо ещё за последние полвека: его твёрдость, его распространённость повсюду в рабочем классе, срыв планов и огромная изоляция революционных меньшинств ясно показывают, что экономические, социальные корни реформизма – не в «бесконечно малом меньшинстве пролетариата и рабочих масс, как доказывал Ленин».

Итак, вопрос в реформистском и отсталом сознании рабочего класса: это то, чем объясняется отсутствие революционной борьбы. Однако, скорее причиной отсутствия революционной борьбы, являются социальные и политические условия 1957 г., когда Клифф писал это: империалистический бум, созданный «полной» занятостью и повышением стандартов жизни. Ленин писал в совершенно другой период глубокого социального и экономического кризиса, когда «действительность пролетарской революции» (Лукач) не была пустой фразой».

 

Вернёмся к вопросу о законах обнищания. Верен ли закон абсолютного обнищания, или верен лишь закон относительного обнищания? Верно ли, что «предметы роскоши прошлого ныне стали предметами первой необходимости», а «нищета становилась всё более относительным понятием»?

         Современный английский социолог Энтони Гидденс, придерживающийся социал-реформистских взглядов, пишет (см. Antony Giddens. Sociology. Stratification and Class Structure):

«Каково определение бедности? Обычно различают границу выживания, или абсолютную бедность, и относительную бедность. Чарльз Бут был одним из первых, кто попытался установить единый стандарт абсолютной, физиологической бедности, опирающийся на недостаток основных необходимых условий поддержания физически здорового состояния – достаточное питание и наличие крыши над головой, что делало бы возможным эффективное функционирование тела… Это общее представление до сих пор использовалось наиболее часто существенным образом в анализе всемирной бедности.

            Определение бедности средствами к существованию во многом недостаточно… подсчёт физиологической бедности не учитывает влияния общего роста жизненных стандартов. Более реалистично приводить мысли об уровне жизни в соответствие с изменяющимися нормами и ожидаемыми результатами происходящего экономического роста в обществе. Большинство населения мира живёт в жилищах, не включающих в себя ванну или душ; но, вероятно, трудно не заметить, что трубопроводы нужны для индустриального общества…»

 

Итак, Энтони Гидденс справедливо поправляет Бута, что в прожиточный минимум сегодня надо включать и водопровод - тем более, что современные люди, в отличие от людей прошлой эпохи, не имеют «под рукой» бани и колодца. Но можно ли отсюда сделать вывод, что «предметы роскоши прошлого ныне стали предметами первой необходимости»? Конечно, нет! Кареты и дворцы 19-го века не стали к началу 21-го века предметами первой необходимости. Про автомобили это можно сказать лишь в том смысле, что легковушки (как, например, ВАЗ-2101), некогда доступные лишь среднему классу (при цене примерно в 40 средних месячных зарплат), сегодня, изрядно постаревшие, изношенные, стали в какой-то мере доступны и пролетариату (при цене примерно в 0,7-2 средние месячные зарплаты). Журнал «За рулём» в начале 1980-х гг. писал о США, кичащихся высоким процентом автомобилизации населения, что среди бедной части населения (с доходами ниже 5.500 долл. в год на семью) большинство, если и имеют автомобили, то устаревших марок.

         Да, в прожиточный минимум сегодня надо включать и электричество, и газ, и водоснабжение, и наличие телевизора, в последние годы – пожалуй, и мобильника. Разве что в этом смысле можно сказать, что «предметы роскоши прошлого ныне стали предметами первой необходимости». Но определённый, далеко не нулевой процент населения не имеет и этой «роскоши». Немалый, хоть и меньше половины, процент населения имеет домашнюю обстановку, соответствующую нормам 20-40 летней давности, а ныне полностью пришедшую в негодность (ч/б или вообще без изображения телевизоры; входная дверь, которую можно выбить одним ударом ноги или через дыры в которой можно наблюдать всё происходящее в квартире и т.д.).

         Но, несмотря на появление у пролетариев такой «роскоши», как электричество, граница бедности продолжает оставаться границей голода. В этом смысле можно говорить о «железном законе». Голод примерно 10% населения богатых наций, в том числе и России, продолжает существовать и сегодня, в период бума. Вообще, хронический голод – это порождение современных капиталистических мегаполисов, в отличие от прежних, феодальных времён, когда крестьяне страдали лишь от вспышек голода в отдельные годы. Дистрофия одной части населения сверхдержав, равно как и ожирение другой части – явление, появившееся именно в последние десятилетия. Невооружённым глазом можно заметить появление в России за годы реформ новой «породы» мужчин, жирных уже в молодом возрасте, также невооружённым глазом можно заметить, что пролетарии – в основном худые и низкорослые, тогда как средний класс – толстые и высокие. Невольно вспоминается фантастический роман «Машина времени» Герберта Уэллса, в котором тот предсказывает превращение деления на классы в деление на биологические виды.

        Современный английский ленинист Мартин Томас в статье «Возвращение рабочей аристократии» за 22 апреля 2002 пишет (см. The return of the labour aristocracy. Submitted on 22 April, 2005 - 12:24 :: Workers' Liberty 21, May 1995 | The working class in 'globalised' capitalism):

 

«Недавнее исследование Фонда Джозефа Роунтри по доходам и богатству показало увеличение разрыва как между социальными классами, так и внутри классов.

 

Роунтри показывает огромный рост бедности. За период от 1979 до 1991-2 доходы верхних 1/10 населения повысились на 63% (до уплаты за жильё), а нижних 1/10 – упали на 17%.

            «В 1979 1,7 млн. человек имели доходы ниже 40% от среднего за тот год уровня (учитывая материальное положение семьи и до уплаты за жильё). К 1991-2 7,9 миллионов человек имели доходы ниже 40% от среднего за эти 2 года уровня; из них 3,2 миллиона имели доходы ниже 40% от среднего за 1979 год уровня дохода».

  

Итак, доходы низов не только не выросли за последние годы, а ещё и упали. А из последнего абзаца видно, что если относительная бедность выросла почти в 5 раз (с 1,7 до 7,9 млн. чел.), то абсолютная – почти в 2 раза (с 1,7 млн. ч. до 3,2 млн. ч.). Другими словами, в той же бедности, в которой в 1979г. в Англии жило 1,7 млн. ч., в 1991-2г. жило 3,2 млн. ч.

Что же касается относительной бедности, Гидденс пишет об Англии:

«Последний крупный обзор бедности в Объединённом Королевстве был опубликован Питером Таунсендом в 1979г. Таунсенд стремился анализировать бедность с точки зрения нужды в средствах поддержания «условий жизни и удобств, являющихся привычными, или, по крайней мере, широко поддерживаемыми или утверждёнными» в обществе (Townsend, 1979, p. 31). Используя это определение, он подсчитал, что больше половины британского населения, вероятно, испытывают бедность в некоторые периоды своей жизни, особенно, когда они становятся пожилыми. Его раскритиковали за использование очень растяжимого понятия «бедность», однако, его открытие, что относительная бедность гораздо более распространена в Британии, чем это было принято считать в то время, было широко признано. Доля населения, живущего в бедности, измеренная по черте ДП (уровень доходов, при котором даётся дополнительное пособие – А. Г.), скорее возросла, чем упала с того времени».

 

Итак, относительную бедность в некоторые периоды своей жизни испытывают больше половины британского населения. Очевидно, сюда входит и немалая доля рабочей аристократии. Точно так же мы видим и в России, что немалой части рабочей аристократии, среднего класса, интеллигенции в 1990-е гг. порой приходилось и голодать, но, с другой стороны, этот слой довольно сносно жил в 1950-1980-х гг., довольно сносно живёт и сейчас, и этим обусловлена двойственность его сознания.

Здесь мы говорили о бедности в сверхдержавах. Страны 3-го мира лишь подтверждают наши выводы правильности закона абсолютного обнищания, а не только относительного. Об этом уже много было сказано, здесь лишь приведу один пример: по свидетельствам журналистов, гастарбайтеры из Узбекистана, когда рассказывают на родине, что в России они ели на завтрак сгущёнку и хлеб с маслом, соотечественниками это воспринимается как «райская жизнь».

Итак, признавать рост лишь относительной бедности и замазывать рост абсолютной бедности, как это делают оппортунисты, – значит замазывать грань между пролетариатом и рабочей аристократией.

Кстати, Владимир Невский в «Кратком курсе истории РКП(б)» («Бюллетень Интернационалист», август 2007 – приложение. С. 12) писал о начале 20-го века:

 

«Ещё ярче выявился оппортунизм экономистов в речах Акимова, возражавшего и против «теории обнищания» пролетариата… Акимов утверждал, что положение пролетариата, хоть медленно, но с каждым годом улучшается… Отсюда, конечно, вполне ясно и логически вытекало и отрицание диктатуры пролетариата»

 

Итак, что касается прошлого – тут «Бюллетень Интернационалист» на своих страницах публикуют честный анализ, о чём я уже не раз писал. И эти слова как нельзя лучше бьют их же самих, разоблачают их предательскую позицию по отношению к настоящему.  

Также необходимо отметить, что привилегии рабочей аристократии проявляются не только в более высоких доходах, более короткой рабочей неделе и более гарантированном трудоустройстве, но и в больших политических правах. Сегодня мы видим относительную защищённость среднего класса от полицейского беспредела, относительную законность в действиях полиции по отношению к среднему классу (тогда как в «лихие 90-е гг.» полицейский беспредел зачастую касался и среднего класса), и в то же время – самое возмутительное, недемократическое отношение к пролетариату, продолжение прежней политики насильственных наказаний, самое дикое самодурство «унтеров Пришибеевых». Признаётся, что в России даже сейчас, несмотря на экономический бум, происходит рост числа заключённых, камеры следственных изоляторов, как правило, заполнены на 150-200%, тогда как 4 года назад – на 100% (кстати, при всём при этом США по количеству заключённым на 1000 человек населения Россию даже чуть-чуть опережают). Признаётся, что при попадании на зону заключённые проходят через поголовное избиение полицией, причём бьют так, что даже видавшие виды участники уличных драк признают, что «их никогда ещё так не били». Делается это для того, чтобы сломить волю заключённых и склонить их к сотрудничеству.  

   

    

4. «Миф рабочей аристократии». Чарли Пост (см. IV Online magazine : IV381 - September 2006. Debate on working class consciousness. The Labor Aristocracy Myth. Charlie Post).

Автор – преподаватель социологии в Нью-Йорке, активист факультетского союза Нью-Йоркского Университета, член «Солидарности», называет себя «марксистом». Судя по всему, это – катедер-социалист, эдакий «американский Бугера».   

Во вступлении автор пишет:

«…Широчайшие наброски марксистской теории говорят нам, что капитализм создаёт своих собственных «могильщиков» - класс коллективных производителей, не заинтересованных в сохранении частной собственности на средства производства. Стремление капиталистической системы максимизировать прибыль вынудит рабочих бороться против своих нанимателей, постепенно расширять свою борьбу и, в конце концов, свергнуть систему и заменить её своим демократическим самоуправлением.

Реальность последнего века представляется оспаривающей эти основные марксистские идеи. Несмотря на случающуюся время от времени воинственность масс и даже неразвитую революционную борьбу, большинство рабочего класса в развитых капиталистических странах осталось привязано к реформистской политике – политике, основывающейся на возможности улучшения положения рабочих без свержения капитализма.

      Несмотря на то, что условия жизни и труда рабочих «глобального Севера» резко ухудшились, начиная с конца 1960-х гг., результатом по большей части не был рост революционного сознания. Взамен мы имеем реакционные идеи – расизм, сексизм, гомофобия, нацизм, милитаризм – укрепившиеся в значительной части рабочих передовых капиталистических стран. Начиная с конца 1970-х гг. около 1/3 избирателей в США из семей, охваченных профсоюзами, голосовали за правых Республиканцев.

Этот парадокс бросает серьёзный вызов революционным марксистам. Однако, для понимания обычных событий или для объяснения природы общества, нам нужно остерегаться «мифических» объяснений, надуманных объяснений реального явления. К несчастью, одно из наиболее влиятельных объяснений реформизма и консерватизма рабочего класса среди левых – теория «рабочей аристократии» - такой же миф…»

 

Автор с самого начала мастерски подменяет тему, перепрыгивает с одного вопроса на другой. В первом абзаце, где вкратце излагается марксистский прогноз на будущее, речь не идёт о том, какие страны, развитые или не развитые, имеются в виду. А во втором абзаце Чарли Пост говорит только о развитых, передовых странах. И «реальность последнего века представляется» ему «оспаривающей эти основные марксистские идеи» потому, что автор просто не знаком с революциями 20-го века. Это – признак великодержавного невежества: американские или европейские «марксисты» говорят только о до-ленинском марксизме, также как российские «коммунисты» кроме Парижской Коммуны и Октябрьской революции примеров диктатуры пролетариата больше не знают.     

Итак, теория «рабочей аристократии» - якобы «миф».

Как же автор доказывает это?

Сначала Чарли Пост пишет, что «первым ввёл понятие «рабочая аристократия» Фридрих Энгельс», и излагает нам вкратце взгляды Энгельса на пример Англии, но не говоря, что об этом и Маркс писал, и к тому же автор не говорит, согласен ли здесь с Энгельсом. Далее автор вкратце излагает позицию Ленина и признаёт, что «несмотря на то, что господствующая линия Коммунистических Партий в целом дистанцировалась от понятия рабочей аристократии по мере сдвига в сторону реформистской политики в конце 1930-х, некоторые левые противники Коммунистических партий продолжают отстаивать эту теорию…». Далее автор приводит примеры ленинистских, признающих теорию рабочей аристократии групп в США и Австралии, начиная с 1970г., когда по его же словам «условия жизни и труда рабочих «глобального Севера» резко ухудшились». Причём он признаёт, что «значительные группы активистов, в особенности тех, кто работает с низкооплачиваемыми рабочими, также тяготеют к теории рабочей аристократии». Не свидетельство ли это тому, что реальность последних 30-40 лет века доказывает, а не «оспаривает» эти «основные марксистские идеи»? Кстати, Пост, пересказывая вкратце позицию Ленина, упрощает, когда пишет:

Ленин обнаруживал основу рабочей аристократии в «сверхприбылях», произведённых благодаря империалистическим инвестициям в то, что мы сегодня называем «Третий мир» или «глобальный Юг».   

Это – очень упрощённо. Сверхприбыль экономически вытекает из того свойства, что капитал является крупным, монополистическим, это – надбавку за концентрацию, за размер капитала. И зачатки этой теории присутствуют в «Капитале», т.е. не один лишь Энгельс писал о теории сверхприбылей и связанной с ней теории рабочей аристократии. Маркс писал, что выгода от концентрации капитала уже в том, что в одном большом помещении можно собрать работников, которые работали бы в мелких помещениях, т.к. расходы на строительство, ремонт и т.д. помещения в расчёте на человека для крупного помещения меньше, чем для лёгкого. Сверхприбыль получается и из разорения мелкой буржуазии, эксплуатации своего пролетариата, из части прибыли мелкой буржуазии за счёт монопольных цен. Конкурентная борьба за сверхприбыли между монополистическими группами, империалистическими нациями порождает раздел мира на сферы влияния. Колониальный гнёт, оккупация других стран даёт сверхприбыли, т.к. исключает конкурентов, причём колониальный гнёт не только в отношении стран 3-го мира, а в отношении всех стран. Сказать, что « «сверхприбыли» производятся благодаря империалистическим инвестициям в то, что мы сегодня называем «Третий мир» или «глобальный Юг»» - значит опошлить вопрос. При свободной конкуренции инвестиции за рубеж принесут прибыль на уровне средней нормы прибыли. В том-то и дело, что сверхприбыль обеспечивается колониальным гнётом. Пост же упрощает ленинизм до каутскианства.

Пост упрощает ленинизм и тогда, когда пишет, что конкурентная борьба, по Ленину, происходит лишь в секторе мелких, «периферийных» фирм. Хотя, как доказывал Ленин, что между монополистическими группами происходит конкуренция тоже, и это выливается в мировые войны. Опять Пост упрощает ленинизм до каутскианства.

Далее Пост доказывает, что инвестиции «Севера» в «Юг» составляют лишь 1,25% общего объёма инвестиций. Но он не учитывает, что инвестиции в «свою» сферу влияния приносят прибыли намного больше, чем инвестиции в сферу влияния конкурента. С другой стороны, Пост не учитывает инвестиции в гонку вооружений, в ведение захватнических войн – а ведь это обеспечивает контроль над сферами влияния, а значит, обеспечивает и сверхприбыли. Не учитывает он и политику монопольных цен (покупка необработанного сырья «Севером» у «Юга» по дешёвке и продажа готовых изделий, машин за высокие цены «Севером» «Югу»), за счёт которой немалая доля прибавочной стоимости входит в прибыль корпораций «Севера».

 

Не удивительно, что «глобальный Юг» отвечает только за 20% мирового промышленного производства, главным образом за трудоёмкое производство, такое как производство одежды, обуви, деталей автомобилей и простой электроники.

Наивный довод. Как видим, логика Поста такова: много ли поимеешь с «Юга», если он производит лишь 20% мирового производства? Но ведь часть прибыли «Юга» переходит в прибыль монополистических корпораций «Севера» как надбавка за концентрацию. Национально-освободительная революция на «Юге», идущая последние 100 лет, говорит о том, что старые производственные отношения уже не соответствуют новым производительным силам, что национальная буржуазия (в союзе с пролетариатом) экономически уже сильнее колониальных властей, но политически ещё не «конституировала» (говоря словами Маркса) свою власть (то же писали в отношении предреволюционной Франции  18-го в. Маркс и Энгельс). Другими словами, доля «Юга» в мировых прибылях уже не соответствует его возросшей экономической силе. Именно колониальный гнёт со стороны Севера мешает «Югу» получать долю в прибылях, соответствующую его экономическому потенциалу.

Сказать «много ли поимеешь с «Юга», если он производит лишь 20% мирового производства» - это всё равно, что сказать «много ли поимеешь с пролетария, если он зарабатывает всего 4000р. в месяц». 

Другая сторона медали – маоистская байка, что якобы «Юг» имеет производительность труда не меньше, чем «Север», но богатство Севера получается из того, что они получают прибыль и с Юга. Маоисты умалчивают, что сверхприбыли не падают с неба, а имеют под собой материальную почву, что именно экономическое превосходство «Севера» над «Югом» позволяет получать сверхприбыли, как надбавку за размер капитала.    

    

  «В «Капитале», томе 3-м, [22] Маркс признаёт, что зарубежные капиталовложения были одной из тенденций, противостоящих понижению нормы прибыли. Говоря простым языком, вывоз капитала из «глобального Севера» в «глобальный Юг», особенно когда капитал вкладывается в производственные процессы, более трудоёмкие, чем те, которые находятся в передовых капиталистических странах, ведёт к росту массы и нормы прибыли на Севере. Это действительно в каком-то смысле свидетельствует, что зарубежные прибыли – как в глобальный Север, так и в глобальный Юг – создают важную тенденцию, препятствующую понижению прибылей в США.

Прибыли, полученные компаниями США за границей, в процентном отношении к общей сумме прибылей США (табл. 1 и граф. 1) с 1948 возрастали довольно неуклонно, с 5,19% в 1950 до 30,56% в 2000. [23] Доля прибылей США, полученных за границей, резко подпрыгнула после начала долгой волны застоя в 1966, подпрыгнув с 6,43% в 1966 до 18,36% в 1986… В индустриализованных странах более высокие прибыли получаются большей частью из капиталовложений за границей»

Подобную ошибку делал и Марлен Инсаров. На самом деле товары продаются по рыночным ценам, или, если не учитывать колебаний спроса и предложения, по ценам производства (т.е. вложенный капитал + прибыль, соответствующая средней норме прибыли на капитал), а не по стоимостям. При свободе движения капитала – т.е. при отсутствии таможенных пошлин, отсутствии колониального гнёта и т.п. протекционистских мер – капиталы одинаковых размеров, при прочих равных условиях, получают одинаковые прибыли – независимо от того, куда они вложены, в развитую или в отсталую страну. Отношение прибавочной стоимости к вложенному капиталу в отсталых отраслях отсталых наций, безусловно, выше. Но в том-то и дело, что товары в капиталистическом обществе продаются по цене производства (если оставить в стороне колебания спроса и предложения), а не по стоимости. Эта ошибка сродни ошибке Каутского, допущенной им при переводе данного места из «Капитала» - ошибке, которую в своё время признавали даже советские оппортунисты. Кстати, у Поста неувязка. Сейчас он признаёт, что норма прибыли для инвестиций в «Юг», выше, чем для инвестиций в «Север». А выше он доказывал, что если и выше, то ненамного. Выше это было ему выгодно для того, чтоб изобразить, что прибыли от эксплуатации Юга мизерны. Для чего же сейчас он признаёт сейчас то, что выше он объявлял «если и существующим, но не существенным»? Для того, чтоб изобразить, что

«…империалистические капиталовложения в глобальный Юг приносят пользу всем рабочим на глобальном Севере – как высокооплачиваемым, так и низкооплачиваемым. Более высокие прибыли и растущие капиталовложения означают не только занятость и рост зарплат для «аристократических» рабочих стальной, автомобильной промышленности, в строительстве и на грузоперевозках, но и для низкооплачиваемых конторских рабочих, дворников, рабочих швейной и пищевой промышленности. Как подметил Эрнест Мандель, «реальная «рабочая аристократия» больше не образуется внутри пролетариата империалистической страны, а скорее образуется пролетариатом империалистической страны как целым». [24] Та «реальная «рабочая аристократия»» включает плохо оплачиваемых иммигрантов – дворников и рабочих швейной промышленности, афроамериканцев и латиноамериканских рабочих птицеферм точно так же, как и рабочих многих рас в автопромышленности и грузоперевозках…»

 

Итак, «империалистические капиталовложения в глобальный Юг приносят пользу всем рабочим на глобальном Севере» - но за счёт чего, в чём эта польза? В том, что при формировании цены производства из стоимости, часть прибавочной стоимости перетекает в развитые страны, и норма прибыли в развитых странах выше, чем была бы, если бы товары продавались по стоимости, а не по цене производства? Но влияет ли это на реальную зарплату? Нет, не влияет - ведь конкуренция заставляет буржуев платить рабочим зарплату на уровне прожиточного минимума!

Очевидно, Пост просто повторяет ошибки Каутского. Каутский признавал правоту Энгельса в отношении английской мировой монополии и связи её с рабочей аристократией. Но Каутский изображал, что с падением английской монополии в конце 19-го века ни у одной страны нет абсолютной монополии на мировом рынке, и деление рабочих на рабочую аристократию и пролетариат ушло в прошлое.

Итак, Пост замазывает деление рабочих «Севера» на пролетариат и рабочую аристократию. Он как бы «успокаивает» пролетариев «Севера»: «Вы тоже получаете привилегии от инвестиций в Юг» - успокаивает тех, кто живёт в зверской бедности, как свидетельствуют современные американские теоретики ленинизма Эльбаум и Сельтцер, в бедности, не меньшей, чем пролетарии «Юга», о чём не раз признавалось даже официозом. Это - замаскированная проповедь союза пролетариев «Севера» со своей рабочей аристократией и империалистической буржуазией: мол, у всех у нас общие интересы. Пост напоминает мне одного мещанина, который говорил нашему товарищу, пролетарию: «радуйся тому, что буржуи дают тебе работу».

Итак, Пост, рассматривая источник сверхприбылей, ставит телегу впереди лошади, говоря в первую очередь об эксплуатации бедного Юга богатым Севером. О крупном капитале, экономически порождающем монополию, о том, что сверхприбыль является надбавкой за размер капитала, о том, что даёт «Северу» возможность эксплуатировать «Юг», он говорит только в следующей главе. Подленький приём: обойти стороной суть вопроса, и вернуться к ней лишь тогда, когда противник уже «разгромлен», и надо только его окончательно «добить».

Пост утверждает, что во времена экономического бума 1950-60-х гг. корпорации получали прибыль выше среднего, но, начиная с 1970-х гг., их прибыли стали снижаться, и стали ниже среднего. Нормы прибылей каких фирм были в последний период выше среднего, он не говорит. Очевидно, это было не мелкие фирмы. Очевидно, сверхприбыли крупных корпораций старых сверхдержав снизились за счёт конкуренции со стороны крупных корпораций новых сверхдержав: в 1970-е гг. – СССР, Японии, Германии, а начиная с 1980-1990-х гг. – ещё и Китая, затем и Индии. Итак, то, о чём говорит Пост – это тенденция нормы прибыли к понижению, которая совсем не исключает зависимость нормы прибыли от размера капитала. Допустим, средняя норма прибыли была 20%, причём 15% - норма прибыли для мелких фирм, 25% - для крупных, монополистических фирм. Далее, средняя норма прибыли снизилась до 10%, причём 5% - для мелких фирм, 15% - для крупных фирм. В этом и только в этом смысле действительно, «твёрдое ядро» («монополистические» отрасли) начало всё больше походить на «периферию» («конкурентные» отрасли)», о чём пишет Пост – точнее сказать у современных крупных корпораций норма прибыли становится такой же, какой была у мелких фирм несколько десятилетий назад. Но, добавим мы,  тем не менее, норма прибыли у крупных корпораций всегда выше нормы прибыли мелких фирм, если мы рассматриваем 2 эти нормы за один и тот же год – хоть за 1970-й, хоть за 2000-й.

 

Как видим, Пост мошенническими приёмами «опровергает» преимущества от концентрации капитала, отрицает тот очевидный факт, что концентрация капитала, производства ведёт к повышению производительности труда, а значит – к повышению нормы прибыли. Кустарь с простейшими орудиями производства при господстве крупного производства, как доказывал ещё Маркс в «Капитале», как правило вообще не получает прибыль на свой мельчайший капитал, в лучшем случае он воспроизводит стоимость средств производства и свою рабочую силу, в худшем – даже не воспроизводит даже свою рабочую силу.

 

«Представление, что существование малого числа больших фирм в промышленности ограничивает конкуренцию, делая возможными прибыли и зарплаты выше среднего, происходит из видения «совершенной конкуренции» неоклассической (немарксистской) политэкономией.

            Для неоклассических экономистов совершенная конкуренция, которая делает возможным мгновенное движение капитала между отраслями производства, однообразную технологию, равные нормы прибыли и зарплаты – существует только тогда, когда на рынке существует большое количество маленьких фирм. Любое отклонение от этого есть «олигополия» - форма «несовершенной конкуренции», создающая помехи движению капитала, различия в технологии и прибыли и зарплаты выше среднего.

            Представление о совершенной конкуренции и олигополии/монополии и в умозрительном плане, и в плане опыта недействительно. «Совершенная конкуренция» - идеологическая конструкция – идеализация капиталистической конкуренции, изображающая существующий экономический порядок эффективным и справедливым».

 

         Но признавать, что «существование малого числа больших фирм в промышленности ограничивает конкуренцию» - это не значит «идеализировать капиталистическую конкуренцию». Неоклассики – современные фритредеры – выступая против всякой монополии, против всякого государственного вмешательства в экономику, изображают, что капитализм может быть «свободным», выступают за такой «свободный» капитализм. Ленинисты же понимают, что свободная конкуренция порождает монополию, и чем свободнее конкуренция, тем скорее, сильнее она порождает монополию. Ленинисты выступают не за «свободный» капитализм, а против капитализма вообще, видя прогрессивность концентрации капитала при капитализме (т.е. замену большого количества мелких предприятий на малое количество крупных), и видя прогрессивность «свободного» капитализма, при котором эта концентрация растёт быстрее всего, по сравнению с «чиновничьим» капитализмом, при котором эта концентрация растёт вяло. Неоклассики объективно тянут назад, видят идеал капитализма в прошлом – в домонополистическом капитализме, в возврате от монополистического капитализма к капитализму мелких производителей, тогда как ленинисты видят решение проблемы в будущем, в переходе от империализма к коммунизму.

 

«Реальная капиталистическая конкуренция – от рождения капитализма в английском сельском хозяйстве в 16 в., в продолжение промышленной революции 18 и 19 вв. до появления транснациональных корпораций в 20 в. – никогда не соответствовало вымышленному миру «совершенной конкуренции»»

 

Да, капитализм «никогда не соответствовал вымышленному миру «совершенной конкуренции»». Но, до середины 19-го века, ограничение конкуренции шло от феодальной власти. Англия во второй половине 19-го века была более-менее очищена от феодальных производственных отношений, и капитализм в ней был более-менее «свободный». Однако, начиная с середины 19-го века в Англии, и, начиная с конца 19-го века, во Франции, Германии и США, капиталисты превратились из организаторов производства в излишний класс, в ростовщиков, и превратились в такую же обузу для развития производительных сил, какой были в своё время для него феодалы. Т.е., «опровергать» ленинскую теорию, что монополия порождает сверхприбыли и рабочую аристократию на том основании, что капитализм «никогда не соответствовал вымышленному миру «совершенной конкуренции»» - значит, сваливать в одну кучу феодальный протекционизм и протекционизм на новейшей капиталистической, империалистической основе. Это значит – сваливать в одну кучу капиталистический империализм с империализмом феодальным, докапиталистическим – всё равно как Каутский проводил аналогию между современным империализмом и Римской Империей, замазывая то, что экономическая основа у них была совершенно разная, за что его критиковал Ленин.

Пост цитирует некоего Говарда Ботвинника:

«…Новые технологии принимаются первоначально теми капиталами, которые находятся в лучшем для этого положении, потому что для основного капитала, как правило, требуются длительные периода оборота. Поэтому, хотя новые капиталы вступают в промышленность с новым оборудованием, а другие существующие капиталы постепенно начинают пополнять и расширять свои производственные мощности за счёт новейших технологий, более старые, менее эффективные капиталы также живут много лет. Это особенно верно для длительных периодов быстрого роста… Поэтому скорее конкуренция постоянно создаёт заново различия условий производства, чем создаются одинаковые фирмы»

            И делает вывод:

            «Говоря простым языком, конкуренция – а не её отсутствие – объясняет разнообразие технических условий производства и вытекающие отсюда различия в нормах прибыли и зарплатах внутри отраслей и между ними на протяжении всей истории капитализма. Более высокие зарплаты, которые получают рабочие организованных в профсоюзы капиталоёмких отраслей, извлекаются не ценой низкооплачиваемых рабочих, отечественных или зарубежных. Нет, возможность платить зарплату выше средней капиталу дают более низкие издержки на единицу продукции. Однако, как мы убедились за последние 30 лет, только эффективная рабочая организация может охранять и защищать эти более высокие зарплаты».

 

         Опять подленький приём, г-н Пост! Сначала приписать Ленину каутскианскую чушь, что, якобы, монополия исключает конкуренцию (это Пост делает и выше, когда делит фирмы на «монопольные» и «конкурентные»), а потом «с учёным видом знатока» поучать: «конкуренция – а не её отсутствие – объясняет разнообразие технических условий производства и вытекающие отсюда различия в нормах прибыли и зарплатах внутри отраслей и между ними на протяжении всей истории капитализма». Действительно, Ленин критиковал Каутского за то, что тот изображал, что монополия может сменить конкуренцию, и противоречия между монополистическими корпорациями уйдут в прошлое, империализм сменится «ультраимпериализмом».

Да, новые технологии дают возможность получать повышенную прибыль, пока у остальных буржуев – старые технологии. Это верно. Но кто, какие буржуи имеют возможность первыми обновить свою технику, имеют возможность применять самые новейшие технологии, и, как следствие, имеют самые низкие издержки производства? Разумеется, крупные буржуи. Кроме того, крупный капитал может тормозить развитие производительных сил в колониях, чтобы они не получили необходимую материальную базу для национальной независимости.

С другой стороны, крупный монополистический капитал получает прибыль больше, чем капитал того же размера и так же технически оснащённый, но ещё не конституировавший свою власть. Пример тому – соответственно Англия и Германия конца 19-го века; соответственно Россия и Китай (или Индия) начала 21-го в. Так же и в СССР в 1989г.: старая советская буржуазия, обладающая политической монополией, уже имела перед собой конкурента экономически более сильного – «демократов» - но политически «демократы» ещё не конституировали свою власть, и, благодаря монополии, прибыли старой советской буржуазии были больше, несмотря на техническую отсталость. В этом случае именно монополия, а не конкуренция объясняет различия в нормах прибыли.     

И опять же Пост говорит, о   «разнообразии технических условий производства и вытекающих отсюда различиях в нормах прибыли и зарплатах внутри отраслей и между ними на протяжении всей истории капитализма (курсив мой – А. Г.)». Этим Пост показывает полное отсутствие конкретно-исторического подхода в своих рассуждениях. Ведь в прошлом, в домонополистический период отдельные фирмы не получали стабильно высокие прибыли, прибыли колебались около среднего значения, в отличие от современного периода, когда крупные корпорации получают стабильно высокую прибыль, а мелкие фирмы – стабильно низкие (точнее, колебания нормы прибыли за время экономического цикла и у тех, и у других, конечно, наблюдаются, но они происходят около существенно различающихся значений нормы прибыли).

Кстати, изображая теорию рабочей аристократии «мифом», Пост, тем не менее, признаёт, что

««Выгоды» от повышенной прибыльности и роста, вызванного империалистическими капиталовложениями, распределялись также неравномерно между частями рабочего класса. Как мы увидим ниже, расово-национальная и половая возрастная структура рынка рабочей силы имела результатом то, что женщины и цветные рабочие сконцентрировались в трудоёмких и низкооплачиваемых секторах экономики».

         Итак, Пост, признавая «неравномерность распределения империалистических «выгод» между частями рабочего класса», тем самым фактически признаёт правильность теории рабочей аристократии, но признаёт робко, нехотя, «задним числом». Сколько бы эти господа «учёные» не изображали ленинизм «мифом», очевидные подтверждения ленинизма в жизни, на практике они не в силах скрыть, и вынуждены их признать, но с тысячью оговорочек.

         Как мы видели ещё во вступлении, Пост отрицает связь рабочей аристократии и оппортунизма. На его взгляд, самый яркий пример, опровергающий это, - то, что за большевиками в своё время шли именно высокооплачиваемые рабочие крупных предприятий, тогда как за меньшевиками – низкооплачиваемые рабочие мелких предприятий. Остаётся только развести руками: если для г-на Поста этот неудачный пример – самый яркий… Действительно, разве была Россия до 1917г. империалистической нацией в капиталистическом смысле? Нет, Россия тогда только начинала показывать признаки империализма (в смысле – капиталистического империализма). Пост приводит факт, что концентрация рабочих на крупных предприятиях в России была самой высокой в мире, что Путиловский завод с 40 тыс. рабочими был крупнейшим в мире по числу рабочих. Но это как раз тот случай, когда российский капитал ещё не «конституировал» себя, когда доля в мировом дележе прибыли ещё не соответствовала его экономической силе, а стала соответствовать благодаря Октябрьской революции и далее – благодаря победе во 2-й мировой войне.

         И вообще: правда ли это? Действительно ли за большевиками в своё время шли именно высокооплачиваемые рабочие крупных предприятий, тогда как за меньшевиками – низкооплачиваемые рабочие мелких предприятий? Чарли Пост приводит ссылку на некоего Дэвида Мандела. Ссылка, прямо скажем, мало убедительная. Данный пример можно было бы ещё назвать «ярким», если ссылка была бы, предположим, на Ленина.

         Да, Ленин, кажется, в одном месте писал, что большевиков больше поддерживают рабочие крупных предприятий: хоть они более высокооплачиваемые, зато более организованные. Но писал-то он об этом до 1914г.! В 1918г., в статье «Выборы в Учредительное собрание…», он уже о данном делении, насколько я помню, не писал, а писал лишь о том, что большевиков поддержал пролетариат столиц, центров.

         Вообще, раскол на большевиков и меньшевиков имел всемирно-историческое значение – это был раскол на революционный марксизм и оппортунизм, на пролетариат и рабочую аристократию. Меньшевизм, легальный марксизм, бернштейнианство с его утверждениями об улучшении жизни рабочих в рамках капитализма, закономерно были связаны – и в России тоже - с тем слоем рабочих, положение которых действительно улучшалось в рамках капитализма, но в России этот слой был намного меньше, чем на Западе, и победить оппортунизм оказалось легче. Об этом не раз писал Ленин. Писал он и о том, что меньшевистская организация была богаче большевистской, и если большевики догнали их по денежным сборам к 1912г., то это было сделано по принципу «с миру по нитке», т.е. пожертвования на газету в расчёте на одного человека у большевиков было на порядок меньше, чем у меньшевиков. Эти факты Пост не рассмотрел.

Подтверждение теории рабочей аристократии на примере царской России мы видим не только в научной литературе, но и в художественной. Взять хотя бы рассказ Горького «Двадцать шесть и одна». Я, конечно, не идеализирую низкооплачиваемых рабочих, описанных в этом рассказе, но мещанские нравы высокооплачиваемых рабочих, их «респектабельность» (или, проще говоря, «мажорские понты») показаны здесь очень ярко.    

Большевизм неотделим от ленинской теории рабочей аристократии, и сказать, что большевиков поддержала рабочая аристократия, как это делает Пост – значит ткнуть пальцем в небо, лёгким росчерком пера перечеркнуть историю, при этом сославшись на некий «авторитетный» источник. 

Итак, по Посту, основа оппортунизма – не рабочая аристократия. Тогда что же?

«Объективное, структурное положение рабочих при капитализме обеспечивает основу для коллективного, классового радикализма и индивидуалистской, секторальной и реакционной политики.

Боб и Джоанна Бреннеры указывают, что «рабочие – не только коллективные производители с общим интересом взятия общественного контроля над общественным производством. Они также индивидуальные продавцы рабочей силы, находящиеся в конфликте между собой за рабочие места, продвижение по службе и т.д.». Как говорит Ким Муди, капитализм «объединяет и разъединяет» рабочий класс. Как конкурирующие продавцы рабочей силы, рабочие открыты для призывов политики, натравливающей их против других рабочих – особенно рабочих с более слабым социальным положением…»

Итак, по Посту, причина оппортунизма в том, что рабочие двойственны, они – «не только коллективные производители с общим интересом взятия общественного контроля над общественным производством. Они также индивидуальные продавцы рабочей силы, находящиеся в конфликте между собой за рабочие места, продвижение по службе и т.д.». Так же, кстати, и оппортунист (причём называющий себя «ленинцем»!) Пригарин видит причину наличия 2 течений – коммунистического и социал-демократического – в том, что рабочий класс якобы «двойственен». Якобы, он, с одной стороны, борется против капитализма, с другой стороны - за улучшение своего положения в рамках капитализма.

Вообще-то Ленин писал о двойственности мелкой буржуазии.

И действительно. Конечно, и у многих пролетариев есть мелкобуржуазные предрассудки – карьеризм, экономизм и т.п. Но этих предрассудков, как правило, намного меньше, чем у рабочей аристократии, и они далеко не такие «въевшиеся». Пост словно не замечает, что у одной части рабочих преобладает первое («общий интерес взятия общественного контроля над общественным производством»), у других – второе (интерес «продвижения по службе и т.д.»). Это – сродни идеалисту Бугере, отрицающему, что бытие определяет сознание, что классовое сознание в современном обществе обуславливается величиной дохода (не для конкретного человека, понятное дело, а для миллионов случаев).

Но Пост сам же себя и побивает. Как мы видели ещё в начале, он признаёт, что ленинская теория на «Севере» была «отменена» в 1930-е гг. сверху – оппортунистическими вождями Коминтерна, а начала возрождаться она снизу, причём коммунистами, работающими с низкооплачиваемыми рабочими, причём возрождаться она начала в 1970-1990-е гг., с углублением общего кризиса, с разорением масс рабочей аристократии (то же самое можно сказать и о России, но у нас этот процесс идёт с запозданием лет на 20, зато более быстрыми темпами). И Чарли Пост объективно играет роль слуги империалистов, призванного затормозить этот процесс возрождения.

Действительно, если б теория рабочей аристократии была «мифом», зачем же понадобилось Чарли Посту её опровергать через 85 лет? Рост актуальности этой теории в последние 30 лет, о котором сам же Пост признаёт, уже говорит о том, что это не «миф».

 

Гачикус

10 сентября 2007 г.  


И снова к вопросу «Что делать»?

 

Я снова возвращаюсь к вопросам, рассмотренным мною 2 года назад в работе «Что делать?».

Здесь замечу, что вопрос об отношении к исламизму важен для нас ещё и потому, что он связан с 2 другими важными вопросами, имеющими жизненное значение для нас, российских коммунистов:

а) Что есть «пролетариат»?

б) Какие формы должна принять наша борьба?

По этим вопросам мы видим коренной раздел.

Оппортунистское направление говорит: 1) пролетариат – это рабочие промышленных предприятий (причём крупных предприятий), это работающие по найму (в т.ч. врачи и учителя); 2) борьба должна принять форму торга с работодателем о цене рабочей силы; 3) исламизм реакционен. 

Революционное направление говорит: 1) пролетариат – это городская беднота (причём крупных городов), 2) борьба должна принять форму войны с силовыми ведомствами (не всегда насильственной, но всегда войны), 3) исламизм революционен.

 

1. Ответ товарищу Subcommandante

Рассмотрим статью товарища Subcommandante «О талибах, панках, анархии и КПРФ». Статья эта представляет собой критику моих взглядов. 

«Неожиданные аргументы в пользу моей точки зрения о характер
нац.освободительных движений стран ближнего Востока, я нашёл в манифесте
РПБ: «Революционный характер национального движения в обстановке
империалистического гнёта вовсе не предполагает обязательного наличия
пролетарских элементов в движении, наличия революционной или
республиканской программы движения, наличия демократической основы
движения» (И.Сталин) - так что, т. Гачикус, напрасно вы ищете чуть ли не
скрытый большевизм среди, скажем, иракских партизан -- в вашем же
манифесте читаем: «Наши основные союзники -- это интернационал
восставших угнетённых народов Афганистана и Средней Азии, Чечни и
Косово. Мы восхищаемся революционностью этих народно-освободительных
движений. Конечно, их революционность не социалистическая, а
буржуазно-демократическая, но это соответствует уровню их развития, т.к.
все эти страны прозябают в полуфеодальной отсталости». Если, следуя
логике, данные страны ещё не вышли из феодализма, бессмысленно говорить
о движениях, борющихся там за диктатуру пролетариата -- не доросло ещё
феодальное общество до пролетарской революции, т.е нет предпосылок к
революционному рабочему движению. Скорее, дело даже не в том,
преобладают ли среди талибов марксисты, главное, составляют ли рабочие в
данном движении хоть какую-нибудь весомую часть? Сомневаюсь, ибо пока в
Азии безраздельно господствуют российские и западные империалисты, им
невыгодно будет подстёгивать развитие обрабатывающей промышленнности,
следовательно, и рабочий класс будет развиваться весьма медленно. Именно
буржуазно-демократическая революция в данном регионе даст мощный толчок
развитию капитализма, а, значит и преумножит ряды пролетариата. Я всё
таки не такой авантюрист, чтобы считать революцию этаким мгновенным
прыжком в коммунизм, а вот вы, товарищ, очень и очень напоминаете мне
бакуниста своим желанием представить талибов диктатурой пролетариата 21
века».

 

Во 1-х. Неверно критиковать мои более зрелые взгляды с позиций моих ранних работ. Ведь принципы, высказанные мною в «Манифесте РПБ» (на которых я в общем и целом и сейчас стою), были позже мною подробно разработаны. Данный вопрос я разбираю в статьях «О каутскианстве» (2007г.) и «Об организации» (2006г.), также – в статьях из «Пролетарской Искры» (2002г.), в «Новейших данных империализма» (2003г.). Я там пишу, что исламская революция является буржуазной в том же смысле, в каком таковой являлась Октябрьская революция (потому что ставит себе задачей устранение феодализма), и является пролетарской в том же смысле, в каком являлась Октябрьская революция (потому что совершается пролетариатом в союзе с мелкой буржуазией). Также я писал, что любая революция двойственна в этом смысле, ибо «чистый» капитализм – абстракция. Тов. Subcommandante по-каутскиански делит революции на чисто социалистические и чисто буржуазные. Этот вопрос разбирается Сталиным в работе «Об основах ленинизма».

Кстати, Каутский в 1907г. (т.е. до 1914г., до того, когда он скатился в оппортунизм) на вопрос Плеханова «Какая у нас будет революция – буржуазная или пролетарская?» справедливо ответил (и в этом Ленин с ним согласился): «Уже не буржуазная, ещё не пролетарская».

Далее. Тов. Subcommandante искажает мою мысль. В данной цитате я ведь пишу: «эти страны прозябают в полуфеодальной отсталости», а не в чистом феодализме (чистого феодализма не было уже 100 лет назад, когда империализм объединил мир в единую цепь, и через всепроникающую мировую торговлю превратил докапиталистические классы в классы капиталистического общества).    

  дело даже не в том, преобладают ли среди талибов марксисты, главное, составляют ли рабочие в данном движении хоть какую-нибудь весомую часть? Сомневаюсь, ибо пока в Азии безраздельно господствуют российские и западные империалисты, им
невыгодно будет подстёгивать развитие обрабатывающей промышленнности,
следовательно, и рабочий класс будет развиваться весьма медленно.

 

Это – типичная ошибка представителя рабочей аристократии. Я уже писал в «Анти-Бугере» и др., что взгляд Бугеры, Рудого и Ко, что пролетариат = рабочие (причём рабочие крупных предприятий!) неверен. Пролетариат = городская беднота.

Не совсем верно говорить, что «империалистам
невыгодно подстёгивать развитие обрабатывающей промышленнности» в 3-м мире. А как же лёгкая и пищевая промышленность - это же ведь тоже обрабатывающая промышленность! Правильнее сказать: империалистам
невыгодно подстёгивать развитие
тяжёлой обрабатывающей промышленности - машиностроения, металлообработки, нефтепереработки, химической промышленности и т.п. - т.е. стратегической промышленности, производства средств производства. Но рабочие таких предприятий, в силу концентрации капитала данными предприятиями и связанной с этим сверхприбылью, пролетариями-то как раз таки и не являются! А у тов. Subcommandante выходит, что только такие и являются.

Итак, снова и снова всплывает старый спор: «Что есть пролетариат?».

Разберём этот вопрос подробнее. Но для начала расскажу один случай из своего опыта.

В 2001г. мы с товарищами пошли на митинг 7 Ноября под лозунгом «Пролетарии угнетающих наций и народы угнетённых наций, объединяйтесь!». К нам подошёл один старик, представительно одетый (в КПРФ много таких – бывшие директора заводов, «передовики производства»), и спрашивает товарища, держащего этот плакат: «А ты где работаешь?» Тот отвечает: «У частника». - «Э, да ты не пролетарий, ты кулак».

Взгляды этого старика ещё очень сильны в комдвижении.

Один левый автор Максим Кувалда цитирует своего единомышленника Мистера Z, что исламизм – реакционная теория, которую критиковал ещё Энгельс, что социальная база исламизма – «базар», т.е. торговцы, якобы «мелкая буржуазия», интересы которой якобы «реакционны».

Насчёт ссылки на Энгельса поговорим ниже. А здесь лишь отмечу, что если бы даже социальной базой исламизма была бы только мелкая буржуазия, а не пролетариат, называть это движение реакционным неверно. Мелкая буржуазия реакционна лишь наполовину. Утверждать же, как утверждает г-н Кувалда – значит, повторять ошибку Лассаля, раскритикованную Марксом в «Критике Готской программы».         

Далее. То, что социальная база исламизма – «базар», т.е. торговцы, признаётся сегодня буржуазной «наукой», однако «учёные» пробалтываются:

«В назревавшей революции особую активность проявляли представители мелкой буржуазии, мелких собственников, ремесленников, крестьян… В Иране пробуждался «базар» - огромная бесчисленная масса торговцев, разных по богатству (курсив мой – А. Г.) – от владельцев лавок вплоть до водоносов и торговцев дровами (курсив мой – А. Г.). В прошлом базар был сосредоточением всей экономической жизни и, нередко волнения базара приводили к смещению с поста государственного деятеля, вызвавшего недовольство торговой буржуазии, а то и к смене правительства. Базар стал той неорганизованной социальной силой, которая оказалась способной к оказанию давления на шахскую власть и её политические структуры» Новейшая история стран Азии и Африки (1945-2004): учеб. пособие / В. И. Бузов, под ред. А. А. Егорова. – Ростов н/Д : Феникс, 2005. – 574 с. – (Высшее образование). С. 262.

 

 

Итак, «разных по богатству – от владельцев лавок вплоть до водоносов и торговцев дровами» - не это ли указание должно быть важнейшим для марксиста? Разве не критиковал Ленин народников, не замечающих расслоение среди крестьян, представляющих крестьян как однородную массу?

Кстати, Ленин писал в 1899г., критикуя Бернштейна, изображающего пролетариев мелкими предпринимателями:

«кто только не зачисляется статистикой в мелкие предприниматели: и извозчики, и посыльные, и могильщики, и разносчики плодов, и швейки, хотя бы они работали у себя дома на капиталиста! …мелкие торговые и промышленные предприятия (вроде названных выше) нередко являются в капиталистическом обществе лишь одной из форм относительного перенаселения: разоряющиеся мелкие производители, не находящие занятия рабочие превращаются (иногда на время) в мелких торговцев, разносчиков, сдатчиков квартир и углов (тоже «предприятия», регистрируемые статистикой наравне со всякого рода другими предприятиями!) и т.п. Переполнение этих профессий указывает отнюдь не на жизненность мелкого производства, а на рост нищеты в капиталистическом обществе» (В. И. Ленин, полн. собр. соч., 5-е изд., т. 4, с. 205-206)

Кстати, Валентинов в своих воспоминаниях пишет, что Плеханов упрекал Ленина в том, что тот считал, что раз где-то в каком-нибудь «Голопупенске» построили фабрику, то в России – капитализм, и революция предстоит пролетарская. Как видим, современные российские коммунисты мало ушли от Плеханова.

Вернёмся к «базару», к 3-му миру. Кстати, в статье «События в Киргизии» за 2005г. я писал со ссылкой на Большую Советскую Энциклопедию, 3-е ид., что отличительная черта пролетариата 3-го мира – высокий удельный вес в нём мелких уличных торговцев, что связано с высокой безработицей в 3-м мире, доходящей до 70-80%. Тогда, в 1970-е гг., советские империалисты признавали, что «базар» - это пролетариат (вернее: большей частью пролетариат), позже, лет через 10-15, когда революция в 3-м мире стала направляться и против России, они стали говорить: «базар» - это «торговая буржуазия».  

Кстати, Троцкий в своё время справедливо писал о Каутском:

«Для целей Каутского мало опорочить в глазах своих читателей большевиков как политическую партию. Зная, что большевизм слился с русским пролетариатом, Каутский делает попытку опорочить русский пролетариат в целом, представить его как тёмную, безыдейную, жадную массу, которая руководится инстинктами и внушениями момента. На протяжении всей брошюры Каутский много раз возвращается к вопросу об умственном и нравственном уровне русских рабочих, и каждый раз только для того, чтобы сгустить характеристику их невежества, тупости и варварства» Перманентная революция: [cб.] / Лев Троцкий. – М.: АСТ, 2005. – 570, [6] c. – (Азбука революционера). С. 100.

 

На что-то это похоже, не правда ли? Особенно если вместо «большевизм» подставить «исламизм», а вместо слова «русские» подставить «3-го мира»!

Итак, «базар» - это та же улица. Именно улица, а не завод (вернее – не только и не столько завод), должна стать социальной базой и для российских ленинистов – не те рабочие, которые привилегированны наличием постоянной работы, более высокими заработками и 40-часовой рабочей неделей, а те, которые время от времени работают за 3-6 тыс. р. в месяц при 60-70 часовой рабочей неделе (а мы видим именно такие условия труда на мелких фирмах – в строительстве, торговле и т.д.), время от времени находятся без работы, собирают металлолом и бутылки, воруют, грабят, попрошайничают, торгуют наркотиками в розницу, сдают свою квартиру под притон, женщины – занимаются проституцией и т.п. 

Как видим, отношение к исламизму закономерно связано с насущными для российской революции (как и для европейской, как и для американской) вопросами.

Рассмотрим участившиеся в последнее время кражи сотовых. Наворованное, как правило, продаётся скупщикам краденного, а, как учил Ленин, «там, где есть капитал скупщика, есть эксплуатация».

Рассмотрим розничную наркоторговлю. Капитал розничного наркоторговца составляет, как правило, 2-5 тыс. р., т.е. небольшой. Соответственно и средняя норма прибыли, в силу того, что капитал небольшой, тоже небольшая. Формально она составляет до 100% (при времени оборота сутки или несколько), на деле – намного меньше, ибо отсюда надо вычесть долю, которую надо уплатить бандитской и милицейской «крыше», также надо учесть вероятность попадания в тюрьму, сбои с оптовыми закупками. Большинство розничных наркоторговцев сами наркоманы, и при таких сбоях «спускают» весь капитал на покупку наркотика в розницу для собственного потребления. Как правило, те, у кого работа по найму перемежается с розничной наркоторговлей, «подсаживаются» на наркотики именно в последнем случае.

Итак, мы видим, что и «прибыли» от розничной наркоторговли, идущие в карман непосредственно продавцу (т.е. чистая прибыль), во многом на деле является его зарплатой как продавца.

О проститутках. Об агитации среди них писал Ленин (за что над ним хихикают современные буржуи, которых проститутки интересуют только в плане удовлетворения животного инстинкта). Ленин справедливо признавал, что проституцией женщины занимаются от безденежья – а вот многие «коммунисты» считают проституток «буржуйской клиентелой» (в таком отношении часто сказывается мужской шовинизм, имеющий место в комдвижении). Бразильский писатель Жоржи Амаду справедливо пишет: «А знаете ли вы, уважаемый борец за права эксплуатирумых, что проститутки – один из самых эксплуатируемых отрядов трудящихся?». Действительно, у них нет профсоюза, их часто заставляют работать за несуществующий долг (за то, что якобы украла деньги у клиента), т.е. фактически насилуют. Проституция фактически узаконена (объявления в открытую даются в газетах), и милиция фактически «крышует» эту отрасль. В буржуазном обществе, где всё продаётся и покупается, где сильно ещё сохраняется идущее из глубины веков патриархальное господство мужчин над женщинами, женская красота является для её обладательницы капиталом, но капиталом опять же небольшим, сравнимым с капиталом розничного наркоторговца. 

Но, конечно, и здесь надо учитывать расслоение. «Куртизанку», т.е. женщину, вошедшую в высшее общество благодаря своему телу, пролетаркой считать неверно.    

Далее. Как я уже не раз писал, надо опираться как раз на рабочих мелких предприятий. Это нисколько не противоречит законам концентрации пролетариата, ибо сегодня на смену прежней концентрации пролетариата на предприятиях пришла концентрация в мегаполисах. Современные буржуазные и мелкобуржуазные аналитики признают (Энтони Гидденс, Чарли Пост, «Бюллетень Интернационалист»), что экономика больших корпораций не может обходиться без малых фирм, что вторые (т.е. малые фирмы – «периферийный сектор») обслуживают, делают возможным работу первых (крупных корпораций, «сердцевинного сектора», «ядра») и производят прибыли, перетекающие в сверхприбыль крупных корпораций. «Бюллетень Интернационалист» пишут, что в России в 1990-е гг. было 900 тыс. таких мелких фирм, и средняя численность работников на такой фирме была 10 человек (т.е. на таких фирмах в 1990-е гг. было задействовано 9 млн. ч.). Там же сказано, что в Европе сегодня средняя численность работников на такой фирме 15 человек, т.е. выше, чем в России в 1990-е гг. (но за последние 10 лет Россия, очевидно, догнала Запад и здесь). Там же приводится статистика количества таких фирм в Европе. Очевидно, цифры завышенные, ибо из них вытекает, что всё экономически активное население европейских стран работает в мелких фирмах. Но, тем не менее, тот факт, что немалая доля работников работает в таких фирмах – налицо. Если принять за основу данные по России за 1990е гг., то выходит, что на таких фирмах была занято около 15% экономически активного населения. Если учесть, что работники таких фирм чаще бывают безработными, чем работники крупных фирм, то выходит, что пролетариат в империалистических странах сегодня составляет около 30%.

Часто приходится слышать от рабочей аристократии, что бедные слои – это «люмпены», которые не производят прибавочную стоимость. Но, как справедливо заметил Владлен Логинов, биограф Ленина, критикуя Волкогонова, вопящего, что «Ленин никогда не работал и сидел на шее у мамы», надо различать понятия «работать» и «числиться». Действительно, зачастую рабочий день рабочего крупного предприятия или интеллигента менее насыщен трудом, меньше интенсивность труда, большая часть времени уходит на ничегонеделание.

Здесь также замечу, что рабочие высокотехнологичных производств, хоть и считаются в буржуазном общественном мнении (в мнении того же маоиста Торбасова) более квалифицированными, на деле, это часто бывает лишь иллюзия. Действительно, высокие технологии облегчают труд, и требуют зачастую меньше навыков, чем труд, который считается «неквалифицированным». Проще говоря: если работа человека заключается в том, что он раз в полчаса нажимает нужную кнопку суперсовременной установки, труд не является квалифицированным от того, что эта установка суперсовременная.

Далее. Квалификация работника напрямую связана со временем обучения. Но часто учёба в вузе даёт не так уж много нужных  для работы знаний, больше даёт систему предрассудков, необходимых для респектабельного вида, плюс выгодные связи. Диплом на деле зачастую говорит не об уровне мастерства, а о представительности, о том, что человек является «своим» для класса буржуазии, лояльным к властям.

Ниже мы ещё поговорим о том, на какой класс опираться, в какой класс идти и как в него идти. А пока вернёмся к исламизму, Максиму Кувалде и Мистеру Z.                             

Итак, насчёт ссылки на Энгельса, что «исламизм реакционен». Она «притянута за уши». Действительно, о каком исламизме, об исламизме какой эпохи писал Энгельс, и какой исламизм сегодня в мире? Разве это одно и то же? Энгельс писал о феодальном «исламизме», когда «бедная деревня» захватывала «богатый город», «погрязший в роскоши и грехе», новая верхушка заменяла собой старую, и всё оставалось по-прежнему. То же самое Энгельс писал и о средневековом Китае. Но Маркс и Энгельс также писали и о восстании тайпинов, которое хоть и было отчасти похоже на старые восстания, но также проявляло уже новые признаки, было предтечей китайской революции, зародышем антиимпериалистского восстания.

Далее. Нельзя понять исламскую революцию, если в своём анализе перепрыгивать через все революции 20-го века. К примеру, китайская революция. Да, она, конечно, имела и некоторые пережитки старины («бедная деревня» против «богатого города»). Да, маоизм имел в себе примесь бакунизма, народничества. Но, с другой стороны  

«В своей основе маоизм отражал мировоззрение основной массы крестьян, которые в 50-е годы составляли до 80-ти процентов населения Китая, в основном беднейших слоёв и пауперов». Новейшая история стран Азии и Африки (1945-2004): учеб. пособие / В. И. Бузов, под ред. А. А. Егорова. – Ростов н/Д : Феникс, 2005. – 574 с. – (Высшее образование). С. 78.

«Беднейшие слои и пауперы» - нет, это не пролетарии, не подумайте. Это «кулаки», «буржуи», «торгаши», «спекулянты» (кстати, презрение к работникам торговли – интеллигентская черта, как ещё Ленин признавал).

Как отличается социальная база исламской революции от социальной базы китайской революции?

«Социальной опорой воинствующих исламистов стали беднейшие слои города и деревни, мелкие торговцы, находившиеся под прессом нестабильности. Ударной силой, контингентом штурмовых отрядов стала учащаяся и безработная молодёжь». Там же. С. 503.

Как видим, отличие – в том, что в 1-м случае речь шла только о деревне (действительно, в 1949г. в Китае лишь 10% населения было городским), а во 2-м – ещё и о городе (даже в Афганистане сегодня более 20% населения – городское). Прогресс налицо.

Надо несколько слов сказать и об интеллигенции 3-го мира. За последние десятилетия здесь произошёл огромный её рост, как и рост учащихся. Причём первая интеллигенция в 3-м мире это, как правило, священники и военные – вот почему они зачастую оказываются во главе революционных движений (а оппортунисты кричат: «Клерикалы! Военщина!»). К тому же, в силу того, что производительные силы 3-го мира сильно переросли его производственные отношения, в силу того, что новая революционная буржуазия (в том числе и интеллигенция) ещё не конституировала свою власть, ещё не овладела долей богатства, соответствующего её необходимости для общества, интеллигенция, студенчество 3-го мира зачастую (хоть, конечно, не всегда) влачит бедное существование, очень близка к пролетариату по своему положению (подобно части интеллигенции, студенчества в царской России во 2-й половине 19-го века, о чём можно немало прочитать в художественной литературе того времени). Например, большинство выпускников Каирских университетов признаются, что вряд ли смогут найти работу после окончания вуза. Это – в отличие от современной интеллигенции России и Запада, большинство которой (хоть, опять же, не все) представляет по уровню жизни средний класс.

Критику моих взглядов со стороны Максима Кувалды и Мистера Z я ещё рассмотрю ниже, когда буду говорить о маоизме. А пока вернусь к тов. Subcommandante.   

«Я всё-таки не такой авантюрист, чтобы считать революцию этаким мгновенным
прыжком в коммунизм, а вот вы, товарищ, очень и очень напоминаете мне
бакуниста своим желанием представить талибов диктатурой пролетариата 21
века».

Отсылаю тов. Subcommandante к моей работе «О государстве». Там я пишу, что чистая диктатура пролетариата – это абстракция, хоть даже и в развитых капстранах, так что ни о каком «прыжке в коммунизм» речи нет. Я лишь не собираюсь утверждать, как будет в будущем – придёт ли 3-й мир к коммунизму непосредственно в результате исламской революции, или будет ещё одна революция (как не зарекался и Маркс о России, придёт ли она в коммунизм через крестьянскую общину, или через развитие капитализма). Я также писал, что, строго говоря, нельзя зарекаться о том, что и будущая революция в России – последняя, «социалистическая», ведущая к коммунизму, а не просто развивающая капитализм, или же будет после неё ещё одна революция. Поживём – увидим. Когда я пишу про исламизм, что это – пролетарская революция, я лишь говорю этим, что совершается она низами, пролетариатом, в отличие от буржуазной революции, скажем, 1991г. в России, совершённой не низами, а средним классом, предпринимательской буржуазией («демократами») против паразитической буржуазии («коммунистов»).

Итак, подведём итог. Мы видим, что тов. Subcommandante – наш союзник по фронту, ибо признаёт прогрессивность исламизма, причём борющегося против России. Но он отрицает его пролетарский характер (точнее, не всего исламизма, так же как и русская революция не была полностью большевистской, было в ней и меньшевистски-эсеровское крыло). А это уступка оппортунизму, из неё, как мы видели, логически вытекает позиция шовиниста Кувалды, из неё вытекает та официальная байка, что талибы представляют докапиталистические, реакционные классы, что «у них 14-й век». Именно поэтому тов. Subcommandante товарищем по партии мы назвать не можем.

Разберём далее его критику.

«Панк -- это прежде всего НЕ НАПРАВЛЕНИЕ В ИСКУССТВЕ,а настоящая, цельная
идеология, имевшая, до недавнего времени (до начала 90-х) стойкую
социальную базу -- рабочую\безработную молодёжь,
отчасти --
интеллигенцию
(курсив мой – А. Г.). Другое дело, что и не каждый человек, называющий себя панком -- панк, в точности как в вашей, коммунистической сфере… Панк, по сути, соединение нравственного анархо-комунизма Кропоткина с необходимой агрессивностью и элементами диктатуры, уточнение социальной основы анархо-коммунизма,
_использование шокирующе-вызывающей музыки как одной из форм агитации.
«Нашей целью было внесесние в мейнстрим эпохи 70-х классовой точки
зрения на происходящее в мире» - не уставали повторять Sex Pistols.
Другое дело, что везде есть предатели…»

 

Всё дело в том, что эта идеология ненаучная, а значит беззубая. «Использование шокирующе-вызывающей музыки как одной из форм агитации» - говорите Вы. Но, как известно, «собака, которая лает, не кусается». Матершина тоже шокирует ухо добропорядочного мещанина – но много ли здесь революционности? Такой протест против буржуазности сам ещё насквозь буржуазный, незрелый.

«Муза лишь сопровождает, но вперёд не поведёт», - писал Гёте. «Было время, когда каждый революционер был поэтом, а каждый поэт – революционером» - писал Ленин о времени Чернышевского.

Да, протест 1970-х – 1980-х на Западе и 1980-х – 1990-х в России был панковский, и ценность его отрицать нельзя. В те же годы, о чём справедливо признаёт Кагарлицкий, протестом против феодально-полицейского пуританства были мини-юбки. Но пора двигаться дальше! Пора от чувственной, эмоциональной, истерической революционности переходить к революционности, хладнокровно обдуманной. Пора от «лая» переходить к серьёзному обдумыванию того, как будем «кусать», а завтра – и к самому «кусанию».

Кстати, тов. Subcommandante делает ценное признание, говоря, что социальная база панковского течения не только «рабочая\безработная молодёжь», но и интеллигенция. Вот именно, что в этом течении интеллигентского не меньше, чем пролетарского.

 

«Очень странным кажется, т.Гачикус, ваше утверждение о том, что анархия
-- «очищенный от пережитков феодализма, капитализм». Лично я, как бы ни
старался, не нашёл в анархии ничего, характерного для капитализма --
частной собственности и эксплуатации человека человеком. Если бы вы были
членом КПРФ или иной сталинистской партии, я бы понял подобную точку
зрения как мнение совкового патриота со съехавшей крышей, который всё
непонятное нарекает *объектом (!)_своей _(!!)* ненависти, но вот
услышать подобное от лениниста...»

Тов. Subcommandante! Ну когда же Вы начнёте изучение ленинизма! «Лично я, как бы ни старался, не нашёл в анархии ничего, характерного для капитализма» - но Вы же, положа руку на сердце, не старались!

А ведь я лишь процитировал Ленина о Прудоне (см. ПСС, изд. 5-е, т. 24, с. 131). А Прудон – это теоретик анархизма.

Я не буду повторять то, что писали об анархизме Маркс, Энгельс и Ленин, постоянно доказывая, что анархизм – это мелкобуржуазный социализм. Это – азы, и стыдно их не знать. «Анархизм есть вывернутая наизнанку буржуазность» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., изд. 5-е, т. 12, с. 104).

Начнём по пунктам --в трудах Кропоткина, признанного теоретика
анархо-коммунизма я не нашёл ничего, что допускало бы существования
наёмного труда да ещё и частной собственности после победы революции
(характерные черты капитализма): «нужно, чтобы этот огромный капитал - 
города, дома, распаханные поля, фабрики, пути сообщения, образование - 
перестали рассматривать как частную собственность, которой человек
наживы располагает по своему произволу»; «в противоположность
социал-демократическим партиям, которые стремятся к созданию
государства, в котором вся власть была бы централизована в руках
правительства и где все главные отрасли производства находились бы в
ведении этой всесильной центральной власти, --- анархисты стремятся к
такому строю, где все главные отрасли производства находились бы в руках
самих рабочих, объединенных в вольные производственные союзы, и в руках
самих общин, организующих в своей среде пользование общественными
богатствами так, как они сами найдут это нужным» (Кропоткин П.А.). И чего
тут можно найти капиталистического? 

Ну что ж, давайте «начнём по пунктам».

Да, у Кропоткина, может быть, и не было «ничего, что допускало бы существования наёмного труда, да ещё и частной собственности после победы революции» - формально не было. Вспоминается, как один оппортунист – секретарь местной ячейки РКРП говорил мне: «Узнать оппортуниста легко: надо задать ему вопрос «Вы за частную собственность?»». Этот секретарь удивился, когда я ему сказал: «Вы оппортунисты, потому что вы против свободы Чечни». – «Как! Мы за свободу Чечни, но… в составе России!». Итак, «мы против частной собственности, но… частная собственность России на Чечню неприкосновенна!» - вот реальный смысл его слов, если с них сорвать фиговый листок.

Вернёмся к Кропоткину. «Нужно, чтобы этот огромный капитал - 
города, дома, распаханные поля, фабрики, пути сообщения, образование - 
перестали рассматривать как частную собственность, которой человек
наживы располагает по своему произволу». Тут у меня есть несколько «но».

1) Почему речь идёт об «огромном капитале», а не о капитале вообще?

Это ли не фырканье на концентрацию капитала, это ли не прудонистская апологетика мелкой собственности? 

2) «перестали рассматривать как частную собственность» - так этого как раз буржуям и надо, чтоб пролетарии были простачками, и рассматривали их частную собственность как якобы «общенародную». Для этого и создаются акционерные общества, и т.д. Кому выгодно, чтоб белое рассматривалось как чёрное? Очевидно тому, кто не хочет, чтоб белое действительно стало чёрным.

3) «которой человек наживы располагает по своему произволу». Что значит - «по своему произволу»? Фактически это прудонистское «собственность – это грабёж», уход в юриспруденцию («произвол»), в болтовню о «справедливости», тогда как юриспруденция, понятие о «справедливости» вытекает из материальных факторов. Действительно, было время, когда буржуазия была необходимым классом, организатором производства, не превратилась ещё в класс «излишний». И никому бы и в голову не пришло хозяина предприятия назвать «располагающим им по своему произволу» - ибо он сам «пахал», не покладая рук, отказывая себе в излишках. Сегодня, в эпоху империализма, владение крупной частной собственностью потому и считается в «общественном мнении» «аморальным», что буржуазия превратилась в класс излишний. С другой стороны, сегодня есть и другая буржуазия – мелкая – которая «пашет» (не только «пашет», но и «стучит», и подлизывается, и проституирует), приумножая свой капитал, и стремится стать крупной (хоть, с другой стороны, и ненавидит крупную). Она выступает против «произвола» «огромного капитала» потому, что этот произвол толкает её в ряды пролетариата. И эта мелкая буржуазия полностью подпишется под этими словами Кропоткина, добавив при этом: «и мне чтоб кусочек хороший перепал – вот это будет справедливо».

  «По своему произволу»… В том-то и дело, что не «по произволу», не «произвольно», а в силу материальных, конкретно-исторических причин. Если бы это действительно было «по произволу», если бы собственность буржуев «висела в воздухе», отнять её было бы – раз плюнуть. Но в том-то и дело, что вчера отнять её было невозможно, вчера эта собственность была «справедливой», а вот сегодня это стало «произволом», потому что назрели предпосылки для отнятия её.

И вообще – как понимать словечко «произвол»? Его можно трактовать и как неэффективное, нерачительное использование собственности отдельным «человеком наживы». Получается требование просвещённого капитализма, акционерного капитализма не в интересах отдельного человека наживы, который может и неразумно ей распорядиться, а в интересах класса капиталистов.

Ну да ладно. Тов. Subcommandante может мне ответить, что я слишком строго цепляюсь до слов. Может быть. Я лишь хочу показать, что эти слова Кропоткина можно трактовать двояко – как к выгоде пролетариата, так и к выгоде буржуазии. Но следующая фраза Кропоткина ясно показывает буржуазную сущность анархизма: «в противоположность
социал-демократическим партиям, которые стремятся к созданию
государства, в котором вся власть была бы централизована в руках
правительства и где все главные отрасли производства находились бы в
ведении этой всесильной центральной власти, --- анархисты стремятся к
такому строю, где все главные отрасли производства находились бы в руках
самих рабочих, объединенных в вольные производственные союзы, и в руках
самих общин, организующих в своей среде пользование общественными
богатствами так, как они сами найдут это нужным».

Во 1-х, это перевирание фактов. «Социал-демократические» партии (по крайней мере, революционное их крыло),  не стремились «к созданию
государства, в котором вся власть была бы централизована в руках
правительства и где все главные отрасли производства находились бы в
ведении этой всесильной центральной власти». Для них это – средство, а не цель. Вообще, «государство, в котором вся власть была бы централизована в руках правительства и где все главные отрасли производства находились бы в ведении этой всесильной центральной власти»
уже создано буржуазией. Это есть протекционизм, к которому постоянно тяготеют империалисты. Если ставить вопрос бесклассово, как это делает Кропоткин, то это означает смешение протекционизма с диктатурой пролетариата. Это и есть фритредерство, тов. Subcommandante, выступать против  «государства, в котором вся власть была бы централизована в руках правительства и где все главные отрасли производства находились бы в ведении этой всесильной центральной власти», не говоря ни слова о том, какое это государство – буржуазное или пролетарское.

Далее. Анархисты, в том числе и Кропоткин, много говоря о конечной цели – коммунизме – отрицают переход к нему через диктатуру пролетариата, через «всесильную центральную власть» пролетариата. Кому выгодно отсутствие данной власти? Тому, кто в силу привычки, в силу наличия старых связей, опыта управления и т.п. ещё долгое время после революции будет сильнее пролетариата. Как видим, формальное отсутствие всякой диктатуры на деле есть диктатура буржуазная. Формальное равенство не есть реальное равенство.

Отрицать необходимость диктатуры пролетариата – значит отрицать реакционность широких мелкобуржуазных средних слоёв, которая сильна в них, хоть и соседствует с некоторой революционностью. Об этом указывал Ленин, критикуя Плеханова. Анархисты кричат: «диктатура партии!», «новый гнёт!», замазывая тот факт, что политика коренится в экономике, что вожди каждой партии связаны с определённым классом общества, выражают его интересы. Объективная причина перерождения партии, вождей – это перерождение класса, на который она опирается. Так было и в СССР: зарождение широкой прослойки рабочей аристократии – вот причина перерождения партии, а не «отсутствие свободы критики», «отсутствие партийной демократии» как продолжают талдычить по сей день каутскианцы. Как видим, реформисты Каутский, Плеханов, из современных – Бугера и К° - тоже анархисты. Анархизм и реформизм – 2 стороны одной медали. 

Изображать же диктатуру пролетариата под руководством партии «новым гнётом» - значит отрицать роль революционного авангарда, роль научного социализма, роль организации и дисциплины в борьбе с буржуями. В этом – в нелюбви к теории, в отрицании роли революционного авангарда – анархисты и реформисты едины, при всей своей кажущейся противоположности.

Так же и в национальном вопросе анархисты подменяют реальное равенство формальным. Из анархизма закономерно вытекает нигилизм в национальном вопросе, который под формальным равенством («и Россия, и ваххабиты не правы») прячет реальное неравенство в пользу империалистов. Социал-шовинистом в 1-ю мировую был Ваш любимый Кропоткин, тов.  Subcommandante, шовинистом был и Прудон (Маркс называл национальный нигилизм французских «социалистов», под которым прятался французский шовинизм, «прудонистским штирнерианством»). Корреляция между анархизмом и шовинизмом довольно чёткая. Это мы видим и на примере современных леваков, вышедших из РКСМ(б) – антиамериканиста Торбасова, пещерного нациста Губкина (кстати, РКСМ(б) и не скрывала свой анархизм, и при этом писала стишки «Убей американца»).

Это признаёт и вождь современного американского ленинистского движения Макс Эльбаум (автор работы «Рабочая аристократия – социальная база оппортунизма», наряду с Робертом Сельтцером). Он говорит в интервью Крису Крассу в 2002г. (http://www.onwardnewspaper.org):

«…моё начальное мнение об анархизме сформировалось отдельными кружками и группами, которые были больше всего известны пропагандой анархизма в конце 1960-х и в 70-е. За некоторыми исключениями, они совсем не похожи были на марксистов того периода, погружённых в борьбу широких масс; они были склонны защищать и осуществлять действия малых групп, оторванные от борьбы народа; они были практически все белые и уходили корнями в более привилегированные слои общества. Они зачастую относились равнодушно или недружелюбно к революционным движениям в Азии, Африке, на Ближнем Востоке и в Латинской Америке, которые так воодушевляли моё поколение…»

 Как говорится, комментарии излишни.

Анархизм сегодня – это уже не детская болезнь, а хорошо финансируемая линия. На защите анархизма сегодня вовсю делаются научные диссертации.

Тов. Subcommandante пишет:

Если отталкиваться от практики, то
подтверждение небуржуазности анархии можно найти и в истории -- так,
например, мало кому известно, что именно на территориях, занятых в 1918
году повстанцами чёрного атамана Махно, первее большевиков было
ликвидировано кулачество (кстати, Макаров считает именно данный
факт, ликвидацию кулаков в 30-х, почти что построением социализма в
истории СССР). Несмотря на это совковая пропаганда ещё долгое время
показывала Махно как вождя кулацкого восстания. Вы, кстати, не подпали
ли под её влияние?

 А Вы, тов. Subcommandante, кстати, не подпали под влияние ОРТ, показывающего хвалебный фильм про Махно, клевещущий на большевиков (и которому создали пышную рекламу во всех газетах); не подпали ли Вы под влияние героя буржуазной моды писаки Веллера, считающего, что леваки должны сменить образ Че Гевары на своём знамени на образ Махно (буржуям уже Че Гевары мало! Им Махно подавай!); не подпали ли Вы под влияние российских «учёных», которые на телеканале «Культура» обсуждали, что необходимо создать миф о Махно, «незаслуженно» забытый при Совдепии?

«Совковой» пропаганде, безусловно, верить глупо. Но почитайте, что пишет Артём Весёлый – пролетарский революционный писатель, непосредственный участник гражданской войны. Артёма Весёлого нельзя упрекнуть в буржуазном «государственничестве»: он критиковал Советскую власть за перерождение ещё в конце 1920-х, в рассказе «Босая правда» (и критиковал не за детали, а за то, что эта власть была уже тогда реакционной), и был расстрелян в конце 1930-х гг. Он, кстати, и о коллективизации пишет, что наступление велось не на кулака, а на середняка. Так вот Артём Весёлый пишет, что банда Махно грабила ради личной наживы.

Если даже предположить, что тезис «совковой пропаганды» о кулачестве (т.е. богатом крестьянстве) как социальной базе махновщины лживый, всё же не представляет сомнения, что социальной базой махновщины было крестьянство как целое (т.е. мелкая буржуазия), а не пролетариат. Махно был силён именно в сельских регионах, а не в центрах. В БСЭ, 3-е изд., сказано, что за Махно пошли крестьяне, выступавшие против Советской власти на Украине потому, что она не разделила помещичью землю, и социальная база махновщины резко сузилась, когда Советская власть начала нэп. Мне кажется, это похоже на правду – совковая пропаганда часто могла и правду сказать, когда дело касалось прошлого. Т.о., махновщина была буржуазной революционностью. Кстати, схожих с Махно взглядов придерживался и Чапаев (хоть, может, и не до такой степени, как Махно), о чём писал Фурманов. Тов. Subcommandante, «Вы, кстати, не подпали
ли под влияние совковой пропаганды», идеализирующей Чапаева? 

Кстати, неслучайно то, что тов. Subcommandante считает всех (или почти всех) зеков пролетариями. Это – замазывание противоречия между пролетариатом и люмпенами (=«блатными»), если рассматривать вопрос шире – между пролетариатом и средним классом. Махно, Разин – это идеалы не пролетарские, а люмпенские, не низов, а среднего класса.

Неслучайно то, что  тов. Subcommandante считает всех (или почти всех) зеков пошедшими на преступление из-за нужды и отрицает то, что немалая часть пошла на него из-за дикости. Это – бакунистское изображение дикости революционностью. Конечно, вся преступность имеет социальную почву, причина всей преступности – капитализм. Но упрощать и говорить, что все (или почти все) зеки пошли на преступление из-за нужды – неверно. Ведь много и таких случаев, что муж убил жену и т.п. Конечно, это реакция на скотские условия жизни, но реакция несознательная. И прослушивание «шокирующего панк-рока» мало поможет избавиться от несознательности. 

Вспоминается отрывок стишка из одной левацкой газеты (кстати, тоже одновременно и шовинистской, выступающей за «великий могучий»):   

                                 Оппортунистам – смерть за смерть!

                                         Я говорю дело!

                                         Встретишь оппортуниста впредь

                                         Бей ему в морду смело!

 

Оппортуниста узнать легко

                                 Пуглив как мелкая птица

                                         Летает он высоко

                                         В тюрьму никогда не садится.

 

Разбить оппортунисту морду легко – да только его взгляды не перестанут от этого быть ходячими в народе. Под «пугливостью» же леваки склонны понимать конспирацию. Да и в тюрьме не одни 100%-ые марксисты сидят.

Далее – и это, пожалуй, главное в критике анархизма. Вспомним 2-й съезд РСДРП, на котором совершился раскол на большевиков и меньшевиков – раскол, имевший всемирно-историческое значение как раскол на революционную и оппортунистскую линии. Так вот, под каким лозунгом выступали меньшевики? Под лозунгом свободы критики марксизма. А большевики повели борьбу против меньшевиков под лозунгом борьбы против анархизма.

Итак, мы видим, что «свобода», которую провозглашает тов. Subcommandante – это меньшевистская свобода от марксизма, отказ от марксизма в пользу буржуазии и раскрученного ею героя буржуазной моды – «крутого парня» батьки Махно. Буржуев это вряд ли «шокирует».

Вообще, нам показушное, бьющее на эффект, театральное «шокирование» не нужно. Нам не нужна «красивая» революция, нам нужна глубокая революция (именно о такой разнице между Февралём и Октябрём пишет Джон Рид в «10 днях»). 

Напоследок, завершая критику анархических взглядов тов. Subcommandante, рассмотрю новейшую историю – 1998г., раскол в РКРП между взрослым её отделением (непосредственно РКРП) и молодёжным – РКСМ(б). Так вот, РКСМ(б), вроде как «критикуя» РКРП за реформизм, не желала отмежёвываться от неё организационно (также как Роза Люксембург, критикуя Каутского и Ко, не отмежёвывалась организационно от его партии).

В теоретическом журнале ЦК РКСМ(б) «Революция», №2 за 1998г. была статья Торбасова «Глубокая вспашка: орден меченосцев против юриев шумковых». Торбасов здесь выступает за… запрет партии, запрет РКРП! Цитирует Энгельса, что исключительный закон выковал германскую социал-демократию и т.п. Критикуя некоего Шумкова за подмену исторических периодов, он сам их подменяет, утверждая, что партии, «не имеющей профессиональных кадров», надо «накапливать опыт путём нападения на полицию». Здесь же он перевирает историю, преувеличивая значение «эксов» в финансировании большевистской партии (вообще, РКСМ(б) постоянно это преувеличивала), хотя «эксами» больше занимались эсеры. Не имея организации, рассчитывать на успех «эксов» – это не более чем мелкобуржуазная иллюзия «разбогатеть с нуля».

Цитаты Энгельса притянуты здесь «за уши». Энгельс писал о «полезности» исключительного закона после того, как этот закон был введён. Мы, коммунисты, всегда выступаем за демократические свободы, против запрета компартии, против колониальных войн, но если уж буржуи запретили демсвободы, если уж развязали колониальную войну, тогда мы говорим «бейте-бейте, только сильнее народ разозлите».

А что же «громче всех революционер» Торбасов? В 1998г. он выступал за запрет компартии, за фашизацию режима в интересах «революционизирования» комдвижения. Такая позиция полностью соответствует его современному изображению путинской контрреволюции как «некоего подобия оранжевой революции». Сегодня же он жалобно просит власть: «можно ещё не бомбить города», считает революцию «далёкой перспективой», считает, что надо ограничиться борьбой за демсвободы и считает, что революция не должна быть «глупым мордобитием».

Вот – яркий пример того, что анархизм (=истерическая революционность) и реформизм – 2 стороны одной медали.

Но, критикуя анархизм, надо вспомнить и слова Ленина о том, что анархизм часто является протестом против реформизма, и в таких случаев мы отчасти должны его поддерживать. Например, когда происходил вышеупомянутый раскол в РКРП, он также отразился и на местной ячейке РКРП, так же как раскол на «старых» и «молодых» (хотя не совсем точно так говорить, т.к. и среди «молодых» был старик), на «вождя» и «массу». Помню, лидер местной ячейки говорил о лидере «молодого» крыла: он, мол, выпустил листовку против милиции, а милиция, между прочем, «борется с мафией».

Я, сотрудничавший в то время с данной ячейкой РКРП, но не входящий в неё (я тогда поддерживал ВКПБ), поддержал «молодых», признавая и у них серьёзные шатания. На моё замечание, что милиция – это репрессивный аппарат буржуазии, лидер ячейки лишь махнул рукой: «Ладно, мы об этом уже много говорили».  

Надо также отметить, что оппортунисты часто вешают ярлык «анархистов» (как и «троцкистов», «маоистов» и даже «жириновцев») на коммунистов-ленинцев. 

*          *          *

Разберём ещё раз критику моих взглядов тов. Рудым. Он писал, что я неверно отождествляю понятия «бедняк» и «пролетарий».

В 19-м веке первые социалисты (утописты, народники и т.п.) говорили лишь о противоречии между бедностью и богатством, т.е. об отношениях по распределению, оставляя в стороне отношения по производству. Эти требования, в сущности реформистские, экономические, сегодня взяла на вооружение империалистическая буржуазия, ратующая за искоренение бедности ради сохранения капитализма.

С другой стороны, марксисты справедливо указывали, что, если даже доходы пролетариата и растут в рамках капитализма, пролетариат продолжает оставаться пролетариатом, и что речь идёт не о том, чтобы перераспределить доходы, а о том, чтоб разрушить старые производственные отношения.

В этом смысле мы согласны, что противоречие между бедностью и богатством не равноценно противоречию между пролетариатом и буржуазией.

Но сегодня, в эпоху империализма, в эпоху развитого капитализма, когда в деньгах, в этом общественном эквиваленте стоимости, стираются все индивидуальные особенности труда, существуют чёткая связь между величиной дохода и той его долей, которая вкладывается как капитал – связь, которую подметил ещё в начале 20-го века английский буржуазный экономист Кейнс, но которую он, естественно, рассмотрел поверхностно, бесклассово, без деления людей на буржуев и пролетариев, рассматривая всех людей как «работников» и одновременно как «потребителей» (в силу того, что Кейнс был вульгарный, буржуазный экономист). Кейнс не учёл в этой закономерности переход количества в качество: при снижении дохода до некоторой величины (до прожиточного минимума) доля дохода, вкладываемого как капитал, снижается до 0, и «человек» (правильнее сказать – мелкий буржуа) превращается в пролетария. И наоборот: при возрастании дохода до некоторой величины, которая определяется развитием общества, концентрацией капитала, доля доходов, получаемых за счёт своего труда, снижается до 0, и «человек» превращается в буржуя, в олигарха.  

Итак, в деньгах, в этом общественном эквиваленте стоимости, стираются все индивидуальные особенности труда. Что это значит? Это значит, что если твой доход такой-то, то положение в обществе у тебя – такое-то, и неважно, кем ты работаешь – плотником, слесарем и т.п., неважно, эксплуатирует ли тебя капитал прямо, непосредственно, как наёмного работника, или же косвенно, через политику монопольных цен. Например, про Южную Корею признаётся:

О мелком бизнесе не приходится и говорить, тем более что в Корее он не отличается и особой доходностью (доходы мелкого лавочника ниже доходов квалифицированного рабочего)». Быть корейцем…/ А. Н. Ланьков. – М.: АСТ: Восток-Запад, 2006. – 542, [2] с. С. 185.

 

Спрашивается, кого же в данном случае считать за пролетария, а кого за мелкого буржуа? Бугера, Кувалда и Ко считают за пролетариев тех, у кого доход выше…  

Как я уже сказал, империалистическая буржуазия ратует за искоренение бедности ради сохранения капитализма. Но она находится «меж 2 огней» и, с другой стороны, естественно не заинтересована искоренять бедность. Лозунг того же Жириновского о поднятии минимальной зарплаты до 100р. в час – не более чем демагогия, ибо, пока существует капитализм, будут существовать и экономические законы капитализма, конкуренция будет заставлять буржуев, даже несмотря на империалистические привилегии, даже несмотря на экономический бум  держать зарплату существенной части работников (пусть и не большинства, но всё же) на уровне минимума, на уровне стоимости жизни, конкуренция же будет заставлять эту часть рабочих соглашаться на это. Действительно, мы видим, что улучшение уровня жизни в России в последние годы, хоть оно и существенное – это нельзя не признать – но коснулось лишь средних слоёв.

К тому же, капиталистическая конкуренция закономерно порождает безработицу, а безработица порождает готовность соглашаться на худшие условия труда. Каким образом Жириновский собирается повысить «зарплату» тем же сборщикам бутылок до 100р. в час – уж не повышением ли цены бутылок до 10р.?    

 

2. Отношение маоизма к исламизму

Теперь, как и обещал, возвращаюсь к Максиму Кувалде. Он пишет, что

Ганапати, лидера Компартии Индии (маоистской), «вполне
разделяет взгляды Гачикуса».

         Я пока что со взглядами конкретно Ганапати не знаком, к сожалению (а по кусочку, процитированному г-ном Кувалдой, судить о его взглядах не решаюсь), но знаком со взглядами современных маоистов вообще. Замечу следующее.

         В российском комдвижении сегодня, как и в российском буржуазном общественном мнении вообще, есть 2 точки зрения, представляющие 2 стороны одной медали.

Первая – это «нигилисты в национальном вопросе» (Бугера, «Бюллетень Интернационалист», отчасти – Шапинов и Ко). Это - та часть российской рабочей аристократии, которая идёт за буржуазией, выступающей за союз российского империализма с западными, в том числе с США, против исламской революции (с той лишь разницей, что буржуи это делают открыто, а рабочая аристократия прикрыто, в форме «нигилизма»). У них нет антиамериканизма (вернее есть, но не в такой степени, как у вторых), зато есть шипенье на исламизм.                

Вторая – это те, кто выступают за союз российского империализма с исламизмом против США. Это – маоисты (Торбасов и Ко), Рудый (по крайней мере, ещё пару лет назад Рудый стоял на этих позициях. Если сегодня он отошёл от антиамериканизма, я с радостью возьму свои слова обратно) и др. Они поддерживают борьбу Чечни против России, но зато шипят на Америку. Причём маоисты, признавая «правомерность», «законность» борьбы исламистов с империалистами, признавая, что это «ответная реакция» на колониальный гнёт, в то же время изображают это движение «реакционным», «мракобесием». Маоисты упрекают империалистов не за то, что они душат исламскую революцию, а за то, что они душат умеренное её крыло, тем самым усиливая крыло радикальное (которое, по мнению маоистов, является «мракобесами»). Их точка зрения: «да дать Чечне независимость, чтоб отвязались, а то ещё хуже будет». Этот вопрос я уже разбирал ранее.    

Так вот, у меня есть подозрения, что этот Ганапати, который, якобы, «вполне разделяет взгляды Гачикуса», принадлежит ко вторым (с той лишь поправкой, что он – индус) – потому что Ганапати маоист.

Ещё Энвер Ходжа подмечал, что маоистские партии в мире финансируются китайским империализмом.

То же самое мы видим и сегодня. Как я уже писал, Интернет в немалой степени контролируется Китаем и используется в целях антиамериканской истерии.

В заявлении маоистов, под которым подписалась и Российская маоистская партия Торбасова, говорится:

Есть проявления всестороннего регресса Китая и его вырождения до состояния великокомпрадорского неоколониального придатка США и других империалистических держав. Но есть также признаки, что Китай сам становится империалистической державой, ведя глобальную экономическую и политическую экспансию в Африке, Латинской Америке и Азии.

 Вот так – «либо дождь, либо снег, либо будет, либо нет». Когда весь мир уже видит, что Китай стал «империалистической державой (а не «становится»! Это сродни плехановской точке зрения, что «в России зарождается капитализм», за что его критиковал Ленин. Ленин справедливо говорил, что из этого плехановского искажения справедливо вытекает, что либеральная буржуазия должна играть ведущую роль в революции, соответственно, что пролетариат должен плестись в хвосте у буржуазии. Кстати, и Торбасов пишет, что Россия якобы только при Путине начала вступать в стадию империализма), ведя глобальную экономическую и политическую экспансию в Африке, Латинской Америке и Азии», маоисты последними были вынуждены это признать, да и то с противоположной оговоркой, что-де  «есть проявления всестороннего регресса Китая и его вырождения до состояния великокомпрадорского неоколониального придатка США и других империалистических держав». Маоисты, как истинные оппортунисты, «ужом вьются между взаимоисключающими понятиями», называя в одном абзаце Китай одновременно и империализмом, и колонией США. Из этой цитаты логически вытекает поддержка китайского империализма в конкурентной грызне с США, но высказанная на языке дипломатии.

Российский пролетариат, кое-чему научившийся за последние годы, не даёт российским маоистам слишком увлекаться антиамериканизмом, и эти господа (Торбасов и Ко) вынуждены даже немножко критиковать КПРФ и ВКПБ за антиамериканизм. Но когда я начал переводить англоязычные статьи маоистов, я был даже слегка ошарашен. Например, в статье «Нужен новый Варшавский договор» («New WARSAW pact needed») за 27 сентября 2007г. они прямо говорят о необходимости нового антиамериканского договора:

Лучшим для России было бы признать, что Брежнев – даже близко не Сталин, и что исламская реакция по отношению к СССР была только лишь защитой. Так же как и Аль-Каида является защитой. Приняв эту точку зрения, Россия сможет послужить краеугольным камнем в новом антиамериканском блоке.

Россия сама боится исламской революции внутри границ России. Это то, что делает её подходящей для руководства умеренной борьбой лагеря пролетарских наций.

 

Итак, маоизм сегодня сросся с российским и китайским империализмами. Такая «защита» исламизма (вернее использование его по соображениям конъюнктуры) нам не нужна.  

            Противопоставление Сталина Брежневу показывает, что маоисты критикуют не российский империализм, а лишь крайности его (афганскую войну при Брежневе). Тот же Жириновский, кстати, тоже осуждает афганскую войну. По сути, их требование к российским империалистам означает: признайте историческую «правду» в маоистском варианте, и мы будем считать вас пролетариями. 

 К тому же, в каком смысле «Брежнев – даже близко не Сталин»? В том смысле, что Брежнев был более прожжённый реакционер, чем Сталин, или же в том, что Сталин воевал только с Западом, тогда как Брежнев – только с Востоком? 

         В той же статье изображается, что

«Россия имеет существенную рабочую аристократию в Ленинграде и Москве, которая предрасполагает её к западной точке зрения». 

  Во 1-х, не только в Москве и Ленинграде, а по всей стране, а во 2-х, данная прослойка тяготеет никак не к прозападной, а к великорусской точке зрения (точнее – великороссийской, ибо рабочие аристократы из татар и башкир – такие же патриоты России, как бы ни изображали их маоисты «сочувствующими» исламской революции). Маоисты переворачивают всё с ног на голову, изображая антиамериканизм «пролетарской» точкой зрения, а борьбу с антиамериканизмом, даже если она ведётся не со стороны американского коммуниста, а со стороны, к примеру, российского, изображая как «шовинизм».

         Другая статья маоистов – «Американцы богатые, индийцы бедные, так называемая «ICM» глухая и немая» за 19 августа 2007 (http://monkeysmashesheaven.wordpress.com/). В ней говорится, что медиана доходов (т.е. доход, ниже которого получает половина населения) в США составляет 119 долл. в день, а в Индии

По последнему отчёту 394,9 миллиона индийцев, 86% рабочей силы, заняты в неорганизованном секторе и работают в «крайне плачевных условиях». 316 миллионов (примерно 8 из 10 работающих в этом главном секторе индийской экономики), значительное большинство рабочей силы, получает менее 20 рупий или 0,49 долл. в день 

Но ведь в Индии есть ещё и другие 14% рабочих - организованный, государственный сектор, рабочая аристократия в полном смысле слова даже по меркам Джеффри Сачса, директора Гарвардского Института Международного Развития, которого, пожалуй, зажиточным уровнем жизни вряд ли удивишь (См. GLOBALIZATION AND EMPLOYMENT. A Public Lecture by Jeffrey Sachs). Причём сектор этот быстрорастущий, недавно он составлял ещё 7% рабочих (см. там же). Формирование в Индии «рабочей аристократии, или состоятельного среднего класса» признают и левые авторы. В одной статье 5-го Интернационала читаем о Бангладеше (http://www.fifthinternational.org, см. статью Bangldesh: end of the old order. Fifth International Vol. 2 No. 4):

«Развитие слоя хорошо оплачиваемых рабочих, рабочей аристократии, или состоятельного среднего класса, не происходит даже в тех масштабах, в каких оно происходит в соседней Индии.

Т.о., реформистское рабочее движение никогда не пускало сильные корни и не выполняло функцию противовеса буржуазным партиям».

Там же говорится, что империалисты стремятся к созданию в Бангладеш

«…более устойчивой парламентской структуры, которой они надеются остановить «талибанизацию» страны, то есть рост боевых исламистских организаций, таких как «Джамаат-и-ислами».

Итак, мы видим, что «талибанизация» Бангладеш связана с тем, что там нет слоя рабочей аристократии, как в Индии, и, как следствие, нет и реформизма.

Кроме того, в Индии до сих пор ещё сохранились касты, и неприкасаемые составляют 20% (см. БСЭ, 3-е изд.), из неприкасаемых в основном выходит пролетариат, и представители более высоких каст находятся, как правило, в более привилегированном положении; в Индии 15% населения составляют мусульмане, также находящиеся в приниженном положении. Т.е., и внутри этих 69% (нижних 80% из 86%  рабочей силы, занятых в неорганизованном секторе) есть расслоение. А маоисты по-народнически замазывают расслоение в индийском обществе.

Кому это, спрашивается, выгодно? Кому выгодно изобразить, что беднейшие 50% американцев в 200 раз богаче беднейших 69% индусов? Это выгодно индийскому империализму в конкурентной грызне с США.

В статье есть фотографии, изображающие «контраст» между Индией и США. На 2 фотографиях Индия – одноэтажные домики пролетариата, скученно стоящие среди куч мусора. На 3-й – многоэтажка в Чикаго (типичный вид, кстати, и для российских городов) с подписью «в таких домах в США живут бедняки». Позвольте, но разве многоэтажная нищета чем-то лучше одноэтажной? Нет, в многоэтажках нищета лишь скрыта за каменными стенами. Почему не показать подъезды, квартиры? Тогда всё сразу встанет на свои места. А кучами мусора США славятся не меньше, чем Индия. На 2 остальных фотографиях – особняки: в таких, мол, живут американские рабочие. Картина, представленная на фотографиях, также типична и для российских городов. Надо лишь поправить, что в таких домах, как показаны на фото, в США живут не «рабочие», а банковские служащие, полицейские и т.п., что мы видим хотя бы из американских фильмов.

Да, в США более высокая доля населения живёт в «коттеджах», чем в Западной Европе, в России. Но из этого неверно делать вывод о более высоком жизненном уровне населения: житель квартиры в многоэтажном доме в России и Западной Европе часто может быть богаче жильца коттеджа в США. Коттеджи в США – опять же средство привить рабочему дух собственника.

Итак, беднейшие 50% американцев якобы в 200 раз богаче беднейших 69% индусов. Но можно ли в США прожить на 0,49 долл. в день, тогда как большинство из этих 69% индусов за эти деньги как-то ухищряются «держать душу в теле»? Очевидно, маоисты и сами понимают, что нельзя. Противопоставляя высокие зарплаты американской бедноты низким зарплатам индийской бедноты, маоисты ничего не говорят об уровне цен. Зато в другой статье того же сайта сравниваются не только зарплаты, но и цены в Гане и США (правда, совершенно без ссылок) – якобы в Гане цены ненамного ниже, чем в США. Но значение минимальной зарплаты для Ганы приводится 1,48 долл. в день – в 3 раза больше, чем зарплата, ниже которой получают 69% индийцев. Возникает вопрос: не занижают ли маоисты зарплату индийцев? Ведь Индия – более развитая страна, чем Гана, и уровень зарплат (даже реальных, а тем более номинальных - в долларовом исчислении) там наверняка должен быть выше, чем в Гане.

В статье о Бангладеше, цитированной выше, говорится о том, что 75% населения Бангладеша живут менее чем на 2 долл. в день. Но ведь там же говорится и о том, что «развитие слоя хорошо оплачиваемых рабочих, рабочей аристократии, или состоятельного среднего класса, не происходит даже в тех масштабах, в каких оно происходит в соседней Индии». Выходит, что цифры, приводимые маоистами об Индии – ложь.

К тому же, в Индии более 70% населения – крестьяне. А у крестьян денежные доходы – это лишь часть доходов, зачастую это может быть лишь верхушка айсберга. Немалую долю дохода крестьяне получают в натуральной форме со своего участка.  

Маоисты совершенно оставляют в стороне вопрос о национальных различиях в ценах на рабочую силу, на товары первой необходимости. Ведь, к примеру, Запад немало высказывал возмущений тем, что Россия и Китай проводят политику занижения курсов своих валют путём государственного вмешательства в экономику, что цены на внутреннем рынке этих стран в несколько раз ниже «рыночных», что делает товары этих стран более конкурентоспособными.

У нас, российских пролетариев, сформировался ещё со времён перестройки некоторый иммунитет к байкам о том, что западный рабочий якобы за 3 минуты зарабатывает на кг хлеба, за 10 минут – на кг мяса, за день – на видеомагнитофон и за месяц – на автомобиль. Помнится, в конце 1980-х газета «АиФ», которая тогда была рупором демократов, постоянно писала такие статьи с целью доказать превосходство капитализма над коммунизмом. Но насколько смешно было читать одну неувязку! В 1989г. был издан указ, позволяющий советским гражданам для выезда за рубеж покупать валюту на сумму до 2 000 долл. по курсу, в 10 раз превышающему текущий (т.е., к примеру, по 6 р. за долл. при курсе 60 к.). Так вот, чтоб раскритиковать советскую верхушку, наживающуюся за счёт такого кабального обмена, «АиФ» нечаянно проболтались о реальном уровне цен на Западе. «АиФ» поместили письмо читателя, выехавшего во Францию, и обменявшего 2 000 р. на 2 000 фр. (тогда курс был 6 франков за доллар). Читатель жаловался, как платил 18 фр. (= 3 долл.) за кг хлеба, 15-25 фр. (=2,5-4 долл.) за проезд в метро и т.д. Статистика западных цен, приведённых в данной статье, в десятки раз отличалась от той, что приводилась в статьях, расписывающих капиталистический рай.

Чтоб разобраться в данном вопросе, рассмотрим Китай. По некоторым данным, средняя месячная зарплата в Китае - 100 долл. (830 юаней) – для горожанина, и 10 долларов (83 юаня) – для сельского жителя (Романюк В. Я. Прыжок дракона. Как вести бизнес с китайцами. – М.: «Известия», 2005. – 672 с. С. 338). А так как по разным данным от 50% до 75% китайцев – крестьяне, отсюда также можно сделать, что «Китай – бедная нация». Так же можно сделать вывод о том, что «крестьяне – бедные, горожане – богатые» (что маоисты и делают). Но это неверно.

         Софизм  «крестьяне – бедные, горожане – богатые» мы уже разобрали выше. Теперь разберём софизм  «Китай – бедная нация».

 

«Что касается внутреннего рынка Китая, там средний класс составляет порядка 300 млн. Фантастически объёмный рынок. Такой же объёмный как в Западной Европе». Там же. С. 109.

 

В Китае 200 млн. потребителей мобильников. Там же. С. 204.

В Китае 16 млн. автомобилей (Там же. С. 74), но происходит автомобильный бум.

Причины автомобильного бума в Китае «Во 1-х, у китайцев появились лишние деньги… Теперь молодым профессионалам – инженерам, учёным, профессорам резко прибавили зарплату. Особенно много среди покупателей работников предприятий с иностранным капиталом. Те, кто получает  4 тыс. долл. в год, уже могут позволить себе покупку автомобиля. Популярные, относительно недорогие модели стоят менее 12 тыс. долл., хотя для подавляющего большинства населения это очень дорого… Во 2-х, рынок предлагает огромный выбор моделей. Ещё недавно престижно было иметь холодильник и стиральную машину, и разбогатевшие крестьяне покупали такую технику… Теперь при встрече китаец вместо «Вы обедали?» нередко спрашивает: «Вы купили машину?»… В 3-х, машины становятся дешевле…» Там же. С. 78-79.

Контраст уровней жизни с США – не такой вопиющий, ибо наряду с доходами роль играют цены.

В 2001г. среднемесячная зарплата составляла 906 (в Пекине – 1596) юаней, чего горожанину со скромными запросами (т.е. не вожделеющему о личном автомобиле и авиапутешествиях, не падкому до «заморских» деликатесов) вполне хватает для сносного существования… Поэтому иностранцу, накопившему сколько-то «зелёных», выгодней тратить их не в России (тем более, не в Америке), а в Китае… Там же. С. 349.

 

Символы благосостояния в Китае:

В 50-е гг. – махровое полотенце, эиалированный тазик для умывания и разрисованный цветами термос.

В 70-е гг. – велосипед, часы и швейная машина, затем – вентилятор, диван и чёрно-белый  телевизор, сегодня – холодильник, стиральная машина и цветной телевизор. Там же. С. 502.

Парадокс: национальный доход на душу населения низкий, а в доме всё есть. Молодожёны устраивают пышные свадьбы, расходуя на них по 7-12 тысяч юаней (=840-1 440 долл. = 21-36 тыс. р.). Там же. С. 504.

С приближением годового дохода к уровню 4 000 юаней, что является для городского населения границей между стадиями «одеть и накормить народ» и «сяокан» (среднего достатка), темпы роста расходов начинают отставать от темпов роста доходов. Это значит, что часть дохода начинает идти на сбережения и накопления. Там же. С. 512.

Среднегодовой доход, равный 7500 юаней – граница перехода от стадии «сяокан» к стадии «средней зажиточности». Тут появляется «стремление к покупке своего жилья и автомобиля»… «Численность группы с максимальным уровнем доходов постоянно растёт». Там же. С. 513.

 

Там же на с. 522-523 читаем, что в 2001г. средний доход на душу населения в Пекине составил 868 юаней в месяц (= 105 долл.), тогда как прожиточный минимум – 285 юаней (= 34 долл.). Из приведённых там же на с. 524-525, с. 519, с. 348 и с. 5 цен на товары 1-й необходимости (к примеру, свинина – 16 юаней (=1,9 долл. = 48р.) за кг, картофель 1 юань (= 0,12 долл. = 3 р.) за кг, проезд в общественном транспорте 0,2 юаня (= 0,024 долл. = 60 к.), в метро – 2 юаня (0,24 долл. = 6 р.), дешёвая рубашка - 20 юаней (= 2,4 долл. = 60 р.) и т.д.) видно, что уровень этих цен ниже, чем в России, в среднем в 3-5 раз. Итак, мы видим, что прожиточный минимум в России, составляющий сегодня около 3 500 р. (=140 долл.) в месяц, хоть по валютному курсу и выше в 4 раза  китайского, но по покупательной способности примерно совпадает с ним. Мы видим, что высота российского прожиточного минимума в денежном исчислении по сравнению с китайским нисколько не говорит о том, что стандарты жизни в России выше, чем в Китае, а говорит лишь о разнице в ценах. Значит, этот факт опровергает и ложь российских и китайских антиамериканистов о стандартах жизни в США, на Западе.

         Итак, что в Китае, что в США, что в России, прожиточный минимум, несмотря на различия в номинальной величине, является физиологической границей жизни. Другое дело, что средства роскоши – автомобили, бытовая электроника и т.д. – в молодых империалистических державах относительно дороги. Это подтверждает слова Маркса, что с развитием капитализма промышленные товары дешевеют относительно продовольствия. Подкуп рабочей аристократии есть в Китае, хоть 1 автомобиль там приходится на 80 человек населения,  и начался этот подкуп ещё при Мао, и выражается он в том, что доходы немалой части населения значительно выше границы выживания. Но в молодых сверхдержавах этот подкуп, конечно же, выражался не в такой развитой форме, как в старых – не в форме автомашин, а в форме огородов, телевизоров и т.д. Сегодня же Китай и Индия огромными темпами догоняют Запад по современности подкупа, Россия же практически его догнала (это видно из количества машин на душу населения и из стоимости, новизны, класса этих машин).

Объём сберегательных вкладов населения в Китае уже достиг 7,18 трлн. юаней (примерно 0,86 трлн. долл.) (Там же. С. 131). Это признаёт и «Бюллетень Интернационалист». Как видно из цифр, приводимых этой газетой (см. приложение за июнь 2007 «Гиганты Азии». С. 9), эта цифра для США составляет 0, 240 трлн. долл., т.е. примерно в 3 раза меньше. Если даже рассчитать эту величину на душу населения, то выйдет примерно 660 долл. для Китая, 800 долл. для США. Для России эта цифра в 2004г. составляла около 400 долл. (см. АиФ, №1-2 за 2005г., данные из таблицы по странам СНГ), но она, по свидетельству «Бюллетень Интернационалист», в России в последние годы растёт на 35-40% в год, т.е. сейчас примерно составляет 1 000 долл.

Как я уже писал выше, Запад возмущается тем, что Россия и Китай проводят политику занижения курсов своих валют путём государственного вмешательства в экономику, что цены на внутреннем рынке этих стран в несколько раз ниже «рыночных», что делает товары этих стран более конкурентоспособными. Китай и Россия же отвечают: цены, мол, не искусственные, они вытекают из товарно-денежных отношений внутри страны. Может быть, отчасти это действительно так. Но факт, что за счёт этого Россия и Китай добиваются более высокой нормы прибыли. Признаётся, что в Китае – туман в статистике ВВП, что это чуть ли не «государственная тайна», что цифры, называемые разными официальными источниками, расходятся (Романюк В. Я. Прыжок дракона. Как вести бизнес с китайцами. – М.: «Известия», 2005. – 672 с. С. 203, 338). Также признаётся, что открытость китайской экономики (т.е. высокая доля экспорта и вообще внешней торговли в ВВП) – миф, что правильнее определять это отношение не к ВВП по курсу, а по паритету покупательной способности (Там же. С. 500).

         Но ведь всё то же самое можно в немалой мере сказать и о России! Действительно, правильно ли измерять богатство российских, китайских олигархов во внутренних ценах, в ценах на товары 1-й необходимости данных стран? Конечно, нет. Ведь богатство сверхдержав «измеряется» на мировой арене, в международной конкуренции, ведь учитывается его реальная материальная сила, а не формальная цена на внутреннем рынке данной страны. Действительно, как можно сравнивать военные расходы России и США по их номинальной величине, если цена на одни и те же предметы у США непомерно раздутая (электролампочка за 500 долл. и т.п. - об этом писал Майкл Паренти, см. мою «Анти-Бугеру»). То же самое Стокгольмский Институт проблем разоружения признаёт о российском военном экспорте, ведущемся не ради «валюты», как изображают российские буржуи, а для вооружения марионеточных режимов и союзных империалистов: этот экспорт надо сравнивать с американским не по курсу, а по паритету покупательной способности, и тогда выходит, что Россия даже опережает США.

         Мелкобуржуазная, интеллигентская критика путинского режима изображает, что рост уровня жизни части населения в России – за счёт «нефтедолларов», вследствие мирового подъёма цен на нефть. Это – сильное упрощение, опошление. Такая критика замазывает различие между «нефтедобывающими» странами – странами 3-го мира (Ирак, Иран, Саудовская Аравия) и странами, контролирующими нефтедобычу – сверхдержавами (в первую очередь Россия). Такая критика съезжает в заблуждения экономики 17-го в., что якобы «прибыль происходит из экспорта». На самом же деле экспорт нефти – лишь мизерная часть российского ВВП, и рост сверхприбылей в принципе мог бы происходить и без экспорта (при экспорте стоимость лишь меняет форму, но не увеличивается). 

Выше уже было отмечено про Китай, что «особенно много среди покупателей автомашин работников предприятий с иностранным капиталом». Почему? Потому что такие предприятия – это в основном крупные стратегические предприятия. Китай сегодня не боится пускать иностранцев в эти отрасли, т.к. он уже приобрёл экономическую мощь, и потеря независимости ему не грозит (но всё же пускает ограниченно, разумеется, держа в своих руках контрольный пакет акций). А крупные корпорации, как я уже писал выше, не могут работать без «периферийного» сектора экономики – малых предприятий, обслуживающих их.         

  

Завод «Дженерал моторс - шанхай». 0,75 млрд. долл. внесла GM, столько же – правительство КНР. 2 тыс. рабочих, 30 тыс. бьюиков в год. «А вокруг развился частный сектор – около 600 мелких фирм, производящих колёса, стёкла, двери, крепёж и прочее». (Романюк В. Я. Прыжок дракона. Как вести бизнес с китайцами. – М.: «Известия», 2005. – 672 с. С. 208-209).

В стране более 30 млн. малых предприятий (численностью от 8 до 300 чел.). Доля малых и средних предприятий в ВВП – 60%. Там же. С. 271.

Малые и средние предприятия: около 90% предприятий, 60% продукции, 75% рабочих мест. Там же. С. 272

 

Итак, 10% крупных предприятий, на которых работают 25% рабочих, дают 40% продукции (1,6 среднего).

Остальные 75% рабочих дают 60% продукции (0,8 среднего).

Как я уже писал, посредством монопольных цен часть прибылей мелких компаний перетекают в сверхприбыли крупных, и отчасти перепадают рабочим крупных компаний. Т.е. ¼ китайских рабочих – это и есть рабочая аристократия.

Есть и другие подтверждения того, что данный слой широк:

В 1999г. 20% богатых семей имели в руках 55% финансовых активов, а в 2002г. – уже 66%. 20% бедных имели 1,6% активов. Там же. С. 400.

 

Значит, средние 60% имели около 43% активов (=0,72 от среднего), а стали иметь 32% (0,53 от ср.). Как видим, даже средние 60% в какой-то степени являются мелкими буржуа, хоть и доля их снижается.

         Если считать, что распределение доходов в Пекине такое же, как Марлен Инсаров приводил для Китая в целом, т.е.

Доля в населении, %      Доля в доходах, %   Средний доход данной группы

                                                                            в отношении к среднедушевому

                                                                                       доходу, %

Беднейшие 20%                   4,3%                                            21,5%

Средние 60%                        45,5%                                          75,8%

Богатейшие 20%                   50,2%                                            251%

 

а также если учесть, что средний доход на душу населения в Пекине составил 868 юаней в месяц (= 105 долл.) (см. выше), то выходит, что бедные 20% пекинцев имеют средний доход 187 юаней (22 долл.) в месяц; средние же 60% имеют – средний доход 658 юаней (79 долл.) в месяц; богатейшие же 20% - 2179 юаней (261 долл.) в месяц.

Давайте прикинем. Прежде всего учтём, что распределение доходов в Китае, как видно из данной таблицы, примерно соответствует распределению в США, России и других развитых странах, т.к. средний доход средних слоёв составляет почти 100% от среднего по обществу в целом. Поэтому в анализе мы можем использовать схожесть распределения доходов данных стран.

Если бедные 20% пекинцев имеют средний доход 187 юаней, то средний доход около прожиточного минимума, т.е. около 285 юаней, имеют около 40% населения. Будем считать, что это и есть пролетариат. Доля его в доходах 13,1%.

Далее. Среди богатейших 20%, очевидно, также есть расслоение. Предположим, что верхние 10% имеют 30% доходов (как в России и США), тогда следующие за ними 10% имеют 50,2% - 30% = 20,2% доходов.

Итак, если отсечь нижние 40% населения и верхние 10% населения, то выходит, что средние 50% населения имеют долю в доходах 56,9% (100% - 13,1% - 30%), и средний доход для этой группы равен 988 юаней (или 119 долл.) в месяц.

         А теперь рассмотрим противоположный пример – Индонезию. Индонезия – это в общем и целом страна 3-го мира, а не сверхдержава, хотя и относительно развитая по сравнению с другими странами 3-го мира. «Бюллетень Интернационалист» пишут о «рабочем классе» этой страны (см. приложение за август 2006. С. 18-20). В статье сказано, что зарплата в металлургии – самая высокая в индонезийской промышленности – составляет 3 500 долл. в год, т.е. почти 300 долл. в месяц. Казалось бы, это немалая цифра, но надо учесть, что численность занятых в этой отрасли – 50 тысяч человек из почти 200 миллионов населения Индонезии. То же самое можно сказать и о химической промышленности – 472 тысячи занятых и средняя зарплата 150 долл. в месяц, и о металлообработке, и о тяжёлой промышленности вообще.

«Бюллетень Интернационалист» признают преобладание лёгкой и пищевой промышленности в экономике Индонезии. Здесь же – средняя зарплата даже чуть ниже 100 долл. в месяц, причём речь идёт лишь о крупных предприятиях, с количеством работающих более 20 человек. Признаётся, что это лишь верхушка айсберга, что положение рабочих мелких фирм намного хуже.

Как признаётся в статье, общая численность рабочих всех этих предприятий, и лёгкой и тяжёлой промышленности, с количеством более 20 человек, составляет лишь 4,2 миллиона человек, причём половина их – в лёгкой промышленности, и лишь 1/8 – в металлургии и металлообработке (в Италии, к примеру, распределение обратное: половина – в металлургии и металлообработке, и лишь 1/4 – в лёгкой промышленности). Но ведь общая численность экономически активного населения Индонезии 93 миллиона, о чём также признаётся в данной статье! Как видим, основную массу индонезийских пролетариев «Бюллетень Интернационалист» даже и не рассматривает, лишь вскользь упоминает о них.   

Итак, мы видим коренную разницу между Китаем и Индонезией по доле рабочих, работающих на крупных предприятиях, т.е. по доле рабочей аристократии в общей массе рабочих: в Китае 25% рабочих работают на предприятиях с количеством работающих свыше 300, а в Индонезии лишь 4,5% рабочих работают на предприятиях с количеством работающих свыше 20 (заметьте: свыше 20, а не 300, как в Китае!).

А маоисты продолжают талдычить о «союзе пролетарских наций во главе с Китаем и Россией против США»!

*          *          *

Итак, западный капитал замазывает наличие бедности у себя, приукрашивая капитализм. Китайский капитал и идущие с ним в союзе российский и индийский хитро используют эти байки в своих целях, во-первых, чтоб изобразить из себя «пролетарские», а не империалистические нации, чтоб оправдать конкурентную борьбу за делёжку мира со своей стороны, чтоб добиться классового единства в достижении «национальных интересов», а во 2-х, чтоб отвлекать революционный протест на экономизм, изображая, что поднятия жизненного уровня на порядок (якобы, «как на Западе») можно достичь и в рамках капитализма («Запад же достиг в рамках капитализма»).

«Индийцы бедные» - говорят нам маоисты. Но индийцы, как и американцы, бывают разные. Вот что сказано в Программе Компартии Индии (марксистской):

«Путь либерализации и приватизации принёс громадные прибыли крупной буржуазии. Её ряды расширились за счёт введения новых торгово-промышленных учреждений. Активы 22 крупнейших  монополистических учреждений резко возросли с 3 126,3 миллионов рупий в 1957 до 1 580 047,2 миллионов рупий в 1997, т.е. в 500 раз» (см. Communist Party of India (Marxist) Programme (Updated At The Special Conference At Thiruvananthapuram in October 2000), Part III. Independence and After).

 

1 580 047,2 миллионов рупий – это 37 миллиардов долларов по курсу 1997 г. За  последние 10 лет мы видим рост ещё больший. Мы видим, что Индия вошла в разряд богатых наций.

Итак, когда сравнивается Индия с США, маоисты изображают американцев – сплошь «богатыми», а индийцев – сплошь «бедными». Но когда речь идёт о грызне между Индией и Китаем (за тот же Непал, о чём писал ещё Энвер Ходжа), тут уже маоисты признают, что Индия – империалистическая держава, ведущая захватническую политику (про Китай, разумеется, ни слова).

*          *          *

Разумеется, не все маоисты – такие открытые реакционеры, как Маоистское Интернационалистское Движение (МИД), которое мы только что раскритиковали. МИД – крайне правое крыло маоизма. Год назад Российская Маоистская Партия (Торбасов и Ко) откололась от МИД. Но можно ли этот раскол назвать размежеванием с оппортунизмом, или же это отмежевание от неприкрытого оппортунизма ради сохранения оппортунизма вообще?

Рассмотрим статью О. Торбасова «По вопросам полемики с МИД». Здесь, кроме всего прочего, происходит спор по вопросу об Иране. Расхождение между МИД и Торбасовым – в том, что МИД объявляет любую критику иранского режима выгодной США, а Торбасов утверждает, что можно одновременно выступать против захвата Америкой Ирана и при этом критиковать иранский режим. Примечательно, что лет 6 назад, когда речь шла об Афганистане, и РМП, и МИД, выступая против захвата Америкой Афганистана, при этом тявкали на талибов. Как видим, если Торбасов – прикрытый шовинист, и «не видит» разницы между сферами влияния России и Китая (Иран, Ирак) – с одной стороны, и диктатурой пролетариата (талибы) – с другой, то МИД здесь гораздо прямолинейнее, они эту разницу прекрасно видят, и поддерживают марионеток России и Китая безоговорочно, тогда как настоящих революционеров – с тысячью оговорок, изображая их «женоненавистниками», «мракобесами» и т.д. 

         Торбасов пишет:

«Иран — не империалист, но его режим имеет намерение стать империалистическим. Что при наличии ядерного оружия и особенного положения в регионе вполне возможно. К примеру, Индия, не являясь империалистической державой, ведёт себя в Непале и Украине как таковая».

Это неточно. Индия и Иран – не совсем одно и то же. Да, Иран – это одна из сравнительно развитых, быстроразвивающихся стран 3-го мира, и этот рост обеспечен исламской революцией 1979. Но всё же в общем и целом это страна 3-го мира, это сфера влияния России и Китая, тогда как Индия в последние лет 5 практически уже стала империализмом.        

   

Ситуация в мире изменилась с эпохи противостояния двух сверхдержав. Сейчас есть единственная сверхдержава — США (МИД постоянно это подчёркивает), и именно поэтому никакой другой империалист не может быть сколько-то надёжным союзником в борьбе против неё, являясь в конечном счёте её клиентом. Полагаться на поддержку России — опасная ошибка иранского режима.

 

Опять Торбасов оседлал своего излюбленного конька – советует буржуям, как им лучше поступить. «Полагаться на поддержку России — опасная ошибка иранского режима» - а на кого же им ещё полагаться, если они марионетки России? Может, иранскому режиму стоит положиться на народные массы? Но поддержат ли они его, после того, как он помогал России душить талибов? Опыт Ирака доказывает, что народы Востока особо не стремятся поддержать марионеток России и Китая (Саддама Хусейна, Ахмадинежада и т.п.), когда США хотят их скинуть.

«Сейчас есть единственная сверхдержава — США (МИД постоянно это подчёркивает), и именно поэтому никакой другой империалист не может быть сколько-то надёжным союзником в борьбе против неё, являясь в конечном счёте её клиентом» - как видим, в основном вопросе Торбасов ничем не отличается от МИД. И МИД, и Торбасов, и Путин талдычат о  «единственной сверхдержаве — США», перепевая на тысячи ладов каутскианскую теорию «ултьраимпериализма», замазывая грызню между США и Россией за господство над Ираном, Польшей и Чехословакией и т.д.

Также и «Бюллетень Интернационалист» изображают, что Запад признаёт в последнее время Россию сверхдержавой якобы не за реальную её силу, а по принципу «чем бы дитя не тешилось – лучше не плакало». Но та же газета часто пробалтывается и об обратном: что английские империалисты вопят о том, что «Россия захватила Англию», т.к. Россия скупает там стратегические компании; что Россия по продажам легковых автомобилей переместилась с 4-го на 3-е место в мире, обогнав Францию, и т.д.

 

3. «Религиозность» исламистов или сектантство оппортунистов?

Вопрос о «религиозности» исламистов, о которой кричат и официальные СМИ, и оппортунисты, опять же закономерно связан с важными вопросами революции в самой России и других богатых нациях. Вопли оппортунистов о «религиозности» исламистов отражают их сектантство по отношению к пролетариату вообще, их нежелание идти в массы.

Мы, российские пролетарии, конечно, не можем считать ленинистскими те исламистские движения, которые в своей программе примиряют ленинизм с исламом, с религией. Однако, мы не настолько наивные, чтоб судить об этих программах по империалистским СМИ.

Другое дело – народные массы исламских наций. Да, они зачастую набожны. Значит ли это, что мы должны отказаться от единства действий с ними? Если да, то логически отсюда вытекает сектантство по отношению и к миллионам российских пролетариев – ведь среди них очень многие верят в то, что «в СССР был социализм», что 2-я мировая война была со стороны СССР «Великой Отечественной», верят в приметы типа «чёрная кошка перебежала дорогу», в «инопланетный высший разум», в домовых, в то, что самогон, марихуана и т.п. – «лекарство от всех болезней», в то, что «мир спасёт любовь», а то и прямо в бога. Вообще, среди пролетариев высокая доля (причём доля растущая) психически больных, у которых данные предрассудки доходят до бреда. Что же, отказаться от их помощи в борьбе? Нет, это глупо, это – бланкизм. Капитализм не был бы капитализмом, если бы массы пролетариата были культурные, без дикости, без предрассудков. Давайте сначала поломаем капитализм, а потом будем бороться за культуру – тем более, что пролетариат набирается культуры в борьбе (и пролетариат Северного Кавказа и Средней Азии здесь оказывается более культурным, чем российский).   

«В 1905 году общероссийское крестьянское движение выдвинуло, казалось бы, странный лозунг: «Земля Божья!» Сколько сетований на невежество, на дикие деревенские предрассудки было излито тогда со страниц либеральной прессы! И совершенно напрасно… Ибо реальное содержание данного лозунга было вполне конкретно и понятно любому мужику. Раз земля «Божья», она не может оставаться собственностью помещиков и должна стать общенародным достоянием. «Земля Божья, - говорили крестьяне, - а мы у Господа арендатели». Логинов В. Т. Владимир Ленин. Выбор пути: Биография. – М.: Республика, 2005. – 447 с. С. 144

Как видим, современные «коммунисты» не отличаются от либералов 100-летней давности. Под их «материализмом» кроется слепая вера, что их сытое существование вечно, что колонии будут вечно позволять себя грабить.

Ленин писал:

«Единство этой действительно революционной борьбы угнетённого класса (борьбы против тёмных сил капитализма – А. Г.) за создание рая на земле важнее для нас, чем единство мнений пролетариев о рае на небе». Ленин В. И. Полн. собр. соч., изд. 5-е, т. 12, с. 146.

 

А вот что признавалось советскими оппортунистами в конце 1980-х гг.:

 

«В Азии и Африке влияние религиозного фактора особенно велико. Для населения стран этих континентов вера была и остаётся безусловно доминирующей массовой формой общественного сознания. В иных идеологических формах люди пока не только не могут сформулировать свои национальные и социальные потребности и цели, но и понять их. Пробуждение к активной политической деятельности многомиллионных, по преимуществу крестьянских, масс, ещё живущих в мире религиозно-традиционных представлений, - одна из основных причин заметного усиления религии на политические процессы в афро-азиатском регионе». Против идеологии и политики антикоммунизма. – Прага, Междунар. Издательство «Мир и социализм», 1986, - 288 с. С. 245.

 

А вот что пишет современный ленинист Роберт Клу в статье «Сторожевые псы капитализма. Реальность рабочей аристократии. Часть 2. Раздел «Рабочая аристократия и рабочий класс» (см. ROBERT CLOUGH. Watchdogs of Capitalism. Fight Racism! Fight Imperialism! No. 116, December 1993/January 1994. The Reality of the Labour Aristocracy. Part 2):

«Невозможно понять концепцию Ленина о роли рабочей аристократии, пока мы не примем его начальный пункт: что пролетариат должен быть революционным классом по причине его положения в капиталистическом обществе. Революционный характер выражается сначала в его действиях, потом в его сознании. Эта отличительная особенность жизненная: вот почему Ленин говорил о политической работе, «которая сближает и соединяет в единое целое стихийные разрушительные силы масс и сознательную разрушительную силу организации революционеров» (Ленин, собр. соч., т. 5, с. 512). «В начале было дело» - так Маркс цитирует Гёте в 1-й части «Капитала», давая горячее одобрение этому сжатому изложению материалистической позиции. Начальная точка для развития революционного сознания в рабочем классе – его «стихийное движение» (Ленин, собр. соч., т. 4, с. 260), а не наоборот.

В силу этого роль рабочей аристократии подрывать, раскалывать и разрушать это стихийное движение, для того, чтобы помешать рабочему классу овладеть осознанием своей революционной роли. Благодаря контролю над организацией рабочего класса, её привилегированный доступ к ресурсам, таким как финансы, СМИ, залы для собраний и т.д., рабочая аристократия активно борется за изоляцию каждого акта сопротивления рабочего класса, предотвращая развитие революционного характера. Таким образом, это не единичный акт измены, а непрерывный процесс борьбы, в котором оппортунисты борются против нарождающегося движения пролетариата, и в котором поражение рабочей аристократии – непременное условие достижения рабочим классом самосознания.

Помня об этом, мы можем понять, как Корр и Браун «опровергли» Ленина: развернув проблему задом наперёд. Они не верят, что рабочий класс способен на борьбу революционными методами до тех пор, пока он не достигнет революционного сознания. Поэтому они мучаются навязчивой идеей об отсталости рабочего класса, или, как они называют это, «массовый реформизм»; и эта фиксация означает, что они не могут представить себе, как пролетариат вопреки самому себе втиснется в движение, что является непременным условием для преодоления отсталости. Корр и Браун заимствуют это у своего наставника Тони Клиффа…»

 

Также это «опровержение» Ленина путём «разворачивания проблемы задом наперёд» переняли у Клиффа и российские оппортунисты Бугера и Марлен Инсаров. Они плачут: пролетариат несознательный, книг не читает (хотя глядя на большинство книг, которыми завалены книжные прилавки, глядя на школьные учебники, на «коммунистические» издания, можно сказать: и правильно делает, что не читает), значит, он нереволюционен. Я ещё раз повторю слова Энгельса из «положения рабочего класса в Англии», которые уже цитировал в своей «Что делать?»: да, пролетариат пьёт водку, книг не читает, у него нет теоретических знаний, но зато у него есть практические знания (даже верующий пролетарий на практике вынужден поступать, как безбожник), зато у него нет книжных предрассудков, которыми напичкана интеллигенция. 

Но, идя в массы, несмотря на их дикость, религиозность, мы никогда не должны с этой дикостью заигрывать, закрывать на неё глаза. В этом наше отличие от Марлена Инсарова, который пускается из одной крайности в другую: то плачет о несознательности масс, то выставляет на первый план борьбу за повышение зарплаты, считая, что она принесёт больше пользы, чем повышение теоретического уровня пролетариата.  

 

4. Что делать?

Теперь перейдём непосредственно к вопросу «Что делать?». Надо ли идти в «народ», и если надо то как?

У нас, российских коммунистов, есть опыт распространения газет у проходных заводов и в прочих общественных местах в 90-е гг. – опыт по-своему ценный. Аналогично тому, что Ленин писал в «Что делать?» о землевольцах 1870-х гг., можно сказать, что хождение это – вещь нужная, но нужно учитывать классовое деление рабочих (чего не делали коммунисты 90-х), нужно также соблюдать конспирацию (чего также не делали коммунисты 90-х), не раздавая свои листки незнакомым, неподготовленным (к тому же идеи, с которыми мы идём в пролетариат, ещё меньше нравятся полиции, чем идеи коммунистов 90-х).

Сегодня нужно больше идти в бедные кварталы. Троцкий в своём послании «Американским большевикам-ленинцам (оппозиции) (Редакция газеты “The Militant”) верно пишет:

«Каждого члена оппозиционной организации надо обязать иметь под своим руководством несколько молодых рабочих, подростков, начиная с 14-15 лет и выше, поддерживать с ними постоянную связь, помогать их самообразованию, посвящать их в вопросы научного социализма и систематически вводить их в революционную политику пролетарского авангарда. Тот оппозиционер, который недостаточно подготовлен для такой работы, должен навербованных им молодых пролетариев передавать более развитым и опытным товарищам. Кто боится чёрной работы, тот нам не нужен… Надо искать дорогу к самым обездоленным, к самым тёмным (? – А. Г.) слоям пролетариата, начиная с негров…» Перманентная революция: [cб.] / Лев Троцкий. – М.: АСТ, 2005. – 570, [6] c. – (Азбука революционера). С. 509.

 

         Словечко «тёмные» у Троцкого вносит путаницу, ибо под «тёмным» можно понимать как придавленного эксплуатацией, так и дикого, несознательного. Правильнее сказать: искать дорогу к самым умным, самым энергичным из самых обездоленных.

         Ленин в «Что делать?» пишет:

«Сколько-нибудь талантливый и «подающий надежды» агитатор из рабочих не должен работать на фабрике по 11 часов. Мы должны позаботиться о том, чтобы он жил на средства партии…» (ПСС, изд. 5-е, т. 6, с. 133).

 

Над этим и мы должны сегодня работать. Могут возразить: такой рабочий может пойти в агитаторы только лишь из желания не работать по 11 часов. Отчасти, да. Действительно, тот же В. И. Невский признаёт, что немалая часть талантливых активистов из рабочих, за счёт своих талантов «выбились в люди», благополучно устроились в рамках капитализма, но немалой была и другая часть – те, кто стали профессиональными революционерами.

Нужен контроль, чтоб средства партии шли на усиление её влияния в массах, а не просто на благотворительность. «Помощь бедным» лишь тогда имеет смысл, когда одновременно ведётся агитация. Надо учиться у буржуев, которые никогда не упустят случая впихнуть голодному вместе с куском пищи свою идеологию, осуществляя благотворительность не иначе как под флагом религии, «помощи жертвам Беслана» и т.п. Помнится, Бугера в своём журнале «Пролетарская революция» публиковал стих Брехта, что, мол, в Нью-Йорке, на перекрёсток таких-то авеню каждый вечер выходит человек с табличкой, приглашающей бездомных переночевать у него, но, мол, ничего от этого не меняется, капитализм продолжает оставаться капитализмом. Читая этот стих, думаешь: такой как Бугера вряд ли протянул бы руку помощи нуждающемуся. Конечно, капитализм остался бы капитализмом, если бы этот человек просто пускал переночевать к себе бездомных, но если бы он их ещё и агитировал – был бы толк.  

Макс Эльбаум говорит в интервью Крису Крассу в 2002г. (http://www.onwardnewspaper.org):

«…был период (60-70-е гг. – А.Г.), когда революционные группы всерьёз старались пускать корни в эксплуатируемой клиентуре – организация водителей автобусов, санитарок, строительство базы в особенно бедных районах и т.д. И когда вы начинали работу в этой клиентуре с левой политикой, включающей мощную антирасистскую составляющую, вы начинали непосредственно заводить связи с цветными и наиболее демократично расположенными и антирасистскими белыми…»

Итак, строить базу  в особенно бедных районах,  непосредственно заводить связи с цветными и наиболее демократично расположенными и антирасистскими белыми – вот что мы должны делать.

Каково должно быть наше отношение к экономической борьбе пролетариата? Наша борьба против экономизма не должна скатываться в анархизм, мы не должны обходить стороной вопросы повышения уровня жизни пролетариата, презрительно отмахиваясь от неё как от «борьбы за коврижки». Это – презрение сытого к проблемам голодного. Мы должны не отмахиваться от вопросов повышения уровня жизни пролетариата, а стараться увязывать их с политикой, доказывая, что коренное улучшение жизни пролетариата, в отличие от немалой части рабочей аристократии, при капитализме невозможно, доказывая связь капитализма с полицейщиной и военщиной, с колониальным гнётом, связь коренного улучшения жизни пролетариата с поражением российского империализма на мировой арене (тогда как улучшение жизни немалой части рабочей аристократии связано именно с победой, а не с поражением российского империализма на мировой арене), с коренной ломкой силовых ведомств (чему нас учат ваххабиты).

Лидер зюгановского комсомола, первый секретарь ЦК СКМ Юрий Афонин говорит в интервью:

 «Мы живём в обществе, где сломаны социальные «лифты». Так принято называть социальные механизмы, с помощью которых молодёжь из самых простых семей может подняться на верх общества.

В СССР социальные «лифты» работали на полную мощь. Тысячи и тысячи детей рабочих и крестьян получали бесплатное образование в лучших вузах и становились министрами, космонавтами, генералами, академиками, артистами.

Надо признать, что и в первые годы капитализма социальные «лифты» ещё работали. Правда, их пассажирами были, как правило, не лучшие. Какой-нибудь содержатель платных туалетов мог выбиться в олигархи. Но последние 10 лет – всё, как отрезало… «Лифты» сломали.

Сегодня, если ты – сынок губернатора или гендиректора, то будь ты туп, как баобаб, всё равно будешь миллионером. А если ты – из простой семьи, то извини. Ну, в вуз может ещё поступишь… А после вуза… При работе по специальности где-нибудь на заводе твоей зарплаты хватит только чтобы поесть, купить китайские штаны и за квартиру заплатить… Пойдёшь в частные фирмы? Но и тут вскоре выяснится, что хоть и язык на плече от беготни, а твои доходы упираются в потолок в 10 тысяч. С такими зарплатами пытаться приобрести своё жильё завести семью, растить детей – таскать воду в решете… В комсомол идёт та молодёжь, которая уже поняла, что капитализм украл у неё будущее. Что при капитализме ей не прожить нормальной человеческой жизни, которую прожили наши родители…»  («Коммунист Башкортостана», специальный выпуск, август 2007. С. 1)

Вроде бы с виду правильные слова – коммунисты должны опираться на ту «молодёжь, которая уже поняла, что капитализм украл у неё будущее, что при капитализме ей не прожить нормальной человеческой жизни». Но что зюгановцы понимают под «социализмом», под заменой капитализма социализмом? Из цитаты видно, что под «социализмом» они понимают «нормальную человеческую жизнь, которую прожили наши родители» - но ведь проблемы с тем же жильём и тогда уже были, пусть и не в таком масштабе, как сейчас!

 Под «социализмом» они понимают наличие социальных «лифтов» - но ведь там, где есть лифты, там есть и «этажи», т.е. классы. Т.о., зюгановцы под «социализмом» понимают капитализм свободной конкуренции, когда любой бедняк может выбиться в буржуи.

Не совсем верно, что «в СССР социальные «лифты» работали на полную мощь» - правильнее сказать «в раннем СССР». Потому и произошла перестройка, что молодая буржуазия, инициативная и энергичная (и которую Афонин называет «не лучшими», «содержателями платных туалетов», очевидно, считая «лучшими» детей советских генералов, министров, космонавтов), выразителем интересов которой являлись «демократы», в рамках старой системы подняться не могла, и стала социальной опорой перестройки.

За годы реформ появилось новое крыло в российском обществе. Если социальной базой демократов были те, кто работал, чтоб «выбиться», то сегодня всё больше слышен голос тех, кто работает, чтоб выжить (хотя и голос первых сегодня очень силён).

Далее. Почему Афонин, говоря об отсутствии перспектив у современной молодёжи, приводит в качестве примера тех, кто окончил вуз? «Ну, в вуз может ещё поступишь» - легко заявляет он, хотя в вузах царит коррупция. Ведь те выходцы из «простых» семей, раз уж у них была возможность окончить в вуз (т.е. не из таких уж и «простых»), зачастую имеют и некоторые перспективы карьерного роста после окончания вуза. Так, Афонин проговаривается, на какую молодёжь опираются зюгановцы.

О том, как он понимает переход от капитализма к социализму, Афонин ни слова не говорит. Можно сделать вывод, что он понимает его как победу КПРФ на выборах (тем более, что данный номер газеты является предвыборной агитацией). В том же номере читаем: «Едросская власть расходует на одного пенсионера в 2,3 раза меньше, чем на содержание заключённого». Значит, КПРФ считает, что политическая система в России «народная», и сажает тех, кто опасен для «народа», для «общества», сажает «справедливо». Значит, КПРФ не собирается разбивать силовые ведомства, тюрьмы.

Почему-то господа зюгановцы не говорят о хроническом недоедании заключённых, о самовольном урезании пайка тюремной администрацией с установленных законом 33 р. в день до 14р. По этой фразе уже можно судить о социальной базе зюгановщины – пожилой средний класс. Действительно, ведь среди бедной (а не вузовской) молодёжи высока доля сидевших. Коммунисты же не желают работать с ними, считают их «люмпенами».

К примеру, взять недавнее восстание подростков в одной из колоний. Газетные писаки и полицейские чины изображают: не понимаем, мол, почему они восстали, ведь их кормили апельсинами. В конце 1980-х гг., помнится, журнал «Огонёк» поместил хвалебную статью о голландских тюрьмах: там, мол, кормят апельсинами. Как видим, за годы реформ российские буржуи научились приукрашивать действительность не хуже европейцев. Признаётся, что по новому закону тюремное начальство имеет право само решать, в какие дни пускать правозащитников в тюрьмы.

Коммунисты же поддакивают этой лжи.   

 

5. Отношение к парламентаризму и экономической борьбе

Выборы 2 декабря этого года подтвердили ленинский тезис о стирании грани между демократией и монархией при империализме. Явные подтасовки в пользу «Единой России» заметны невооружённым глазом. Конечно же, рейтинг «ЕдРо» немалый в российском народе, развращённом империалистскими сверхприбылями, но, во всяком случае, не составляет абсолютного большинства даже в среднем классе, даже среди интеллигенции. Использование «административного ресурса» в избирательной компании стало обычным делом. В газетах часто раздаются голоса о том, что «народ ещё не дозрел до демократии». Буржуазная демократия в своём развитии пришла к новой «монархии», но уже не на феодальной базе, а на базе капиталистической.

Я уже писал в этом году, что надо поддержать КПРФ против Путина. Значит ли это, что мы призываем тех, кто уже понял, что выборы сплошь фальсифицированы, идти на них? Конечно, нет.

Поддержать, но как? Конечно, не голосованием, тем более, что заранее было ясно, что результаты будут сфальсифицированы. Конечно, не призывами придти и проголосовать за КПРФ, ибо и власть кричала о том, что «на выборы идти надо» (кричала в нарушение демсвобод!), что «ты имеешь реальный шанс повлиять на своё будущее», насаживая реформистские иллюзии. Нет, мы должны поддержать КПРФ в акции протеста. Мы должны повернуть борьбу в русло уличных выступлений, чтобы далее на поверхность вышло пролетарское крыло. Вполне возможно, что начавшийся в последние недели рост цен продолжится и далее, что усилит протестные настроения. Хотя, конечно, на глубокий кризис и победоносное восстание рассчитывать пока что преждевременно (всякое может быть, но ставку на случайности делать не будем).

Пролетариат должен вести борьбу за демсвободы, но не опускаясь до поддержки буржуазной демократии, в смысле – до союза с либералами. Немцов говорит Зюганову: «возврата в прошлое нет, СССР не вернёшь!». Да, говорим мы, «возврата в прошлое нет», нет возврата к демократическому капитализму 1990-х гг., речь идёт о переходе от капитализма к социализму, от буржуазной диктатуры к диктатуре пролетариата. Либералы, выступающие за свободу бизнеса, за невмешательство государства в бизнес, повторяют устаревшие лозунги «демократов» конца 1980-х гг., которые уже свою прогрессивность отыграли: бизнес уже освободился от патриархальных, крепостнических оков Советского государства, но за это время он сам уже подмял под себя государственную власть, сросся с ней, «конституировался» как правящий класс. Т.о. вчерашние лозунги «демократов», будучи некогда прогрессивными, в применении к нынешнему моменту свою прогрессивность практически утратили. С другой стороны, КПРФ, вообще современное «коммунистическое» (правильнее – оппортунистское) движение на деле является тем, чем являлись «демократы» в конце 1980-х гг. – революционной буржуазией, умеренным, меньшевистским крылом революции. Мы – против союза с буржуазной демократией – либералами, но мы за союз с мелкобуржуазной демократией – «коммунистами». 

Также за последнее время произошёл некоторый рост забастовок в России – хотя рост очень мизерный, практически с нулевого уровня. Прыгать от радости здесь не стоит, ибо, как указывал Энгельс на примере Англии, в империалистических странах 9 забастовок из 10 происходят в интересах работодателя, чтоб привести предложение в соответствие со спросом.

Марлен Инсаров пишет статью об этих забастовках и утверждает, что лучше всего – забастовка несанкционированная, «дикая», произведённая не по инициативе профсоюза, а по инициативе снизу.

Тут у меня есть несколько «но».

Во 1-х. От сотрудничества с профсоюзами не стоит заранее отказываться. «Политика – не тротуар Невского проспекта», и в отдельных случаях и на сотрудничество с оппортунистами против буржуев надо идти (та же зюгановская акция протеста).

Во 2-х - и самое главное: а почему, спрашивается, Марлен противопоставляет санкционированную забастовку несанкционированной, почему не говорит об уличном выступлении, почему говорит об экономических требованиях и молчит о политических?

Вообще, забастовочная борьба является больше формой борьбы крупных трудовых коллективов, т.е. рабочей аристократии. Форма же борьбы пролетариата, как показывает новейшая история – это уличная борьба с полицией. Конечно, первое от второго не отделено китайской стеной, однако всё же между первым и вторым разница существенная.             

Рассмотрим последние события во Франции. Мы видим, что всё началось с общенациональной забастовки. Вообще, общенациональные забастовки случались во Франции за последнее время не раз, и особой опасности для властей не представляли. Но, мы видим, что вслед за рабочей аристократией (а именно она больше всего представлена в забастовочном движении, в студенческом движении против закона о «контракте первого найма» в прошлом году) на арену выходит другое, пролетарское крыло, что первое создаёт почву для второго. С другой стороны, мы видим, что первое крыло (рабочая аристократия) и второе (пролетариат) довольно чётко различаются, что интересы подростков из трущоб – иммигрантов 2-го поколения из Африки – на «коммунистических» митингах представлены не были (см. Revolting in France; The labor-law protests pitted the privileged young against disaffected immigrants. From: The Weekly Standard  |  Date: 5/1/2006  |  Author: Leiken, Robert S.), что власть их довольно чётко различает: «мы будем вести переговоры со студентами, а повстанцы из пригородов – это не молодёжь, это подонки, с ними не может быть переговоров», - примерно так сказал Саркази, когда был министром МВД (сейчас он уже не такой смелый, пролетариат из него немного выбил спесь, и он уже идёт на некоторые уступки, извиняется).

Ещё раз замечу, что, в отличие от рабочей аристократии, идущей в революцию ради сиюминутной, узкокорыстной выгоды, пролетариат идёт в революцию за то, что, казалось бы, его не касается: в прошлом году пролетарии во Франции поддержали борьбу студентов против закона о 1-м найме (хотя закон этот был направлен против привилегий рабочей аристократии), в этом году – выступили в ответ на очередное убийство подростков полицией.       

           

5 декабря 2007г.

Гачикус

 


Тактика пролетариата в эпоху империализма

 

1. Анархизм, реформизм или ленинизм?

 

19.12.07 в Интернете, в одной из левых рассылок, появилась статья «ПАРТИЯ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ ИЛИ ПАРТИЯ ТЕРРОРИСТОВ?» (автор А.В. ПЕГОВ). Статья посвящена критике анархизма в современном российском комдвижении. Автор статьи пишет о себе, что «в
1996-99 гг. занимал пост "руководителя службы безопасности" ЦК РКСМ, был координатором по военно-патриотической работе ЦК РКСМ». Отсюда уже можно понять, что автор является рабочим бюрократом и социал-патриотом.

 

Я уже был "троцкистом", "сионистом", "оппортунистом"
и т.д., но НИ ОДНА ХОЛЕРА не могла обвинить меня в идиотизме, продажности
или личной непорядочности!    

 

Мы – не биографы, и нас личная порядочность г. Пегова мало интересует. Рассмотрим его политическую позицию, какому классу она выгодна.

С одной стороны, автор верно критикует анархизм. Он верно отмечает некоторые причины анархизма - в разочаровании многих коммунистов в «соглашательской, контрреволюционной политике
КПРФ», в том, что «действующие руководители комдвижения продолжали действовать старыми, не приносящими реальных успехов, методами», а также в том, что
«в конце XX- начале XXI века в комдвижение влилось много молодежи, которая еще не обладала и не всегда обладает сейчас необходимыми знаниями и опытом, поэтому многие стали жертвами яркой, "р-р-революционной" пропаганды "леваков"».

         Всё это верно. Но в чём классовая причина анархизма? Автор пишет о «господстве буржуазного сознания в массах». Если это так, то это доказывает, что Россия – империалистическая держава, что силён подкуп «масс» со стороны властей. Но г. Пегов об этом не говорит, наоборот, он утверждает, что Россия находится в полуколониальной зависимости. Как видим, одно с другим не вяжется.   

Далее. О каких массах идёт речь? Беднейших массах или массах среднего класса, тоже довольно значительных? К тому же, даже у среднего класса – разве у него сознание чисто буржуазное, а не колеблющееся между пролетарским и буржуазным? Тут автор скатывается в лассальянство, объявляя мелкую буржуазию «сплошь реакционной». Здесь мы видим барское презрение рабочего бюрократа к народным массам как к «несознательным».

         К тому же – что автор понимает под «буржуазным сознанием» масс, если пишет, что оно формировалось якобы с середины 50-х годов? Вообще-то оно начало формироваться лет 200 назад, когда в России начал формироваться капитализм, и точно также формировалось и в 1917-1955-м годах, ибо революция толкнула вперёд развитие капитализма. Очевидно, автор под вывеской «буржуазного сознания масс» сваливает в одну кучу как действительную буржуазность, мещанство, так и революционно-демократический протест (пусть и во многом мелкобуржуазный протест) против советского полукрепостнического капитализма, раз изображает сталинский период «социализмом».   

Далее автор пишет об

 

«особенностях мировосприятия молодежи, которой надо все сразу, чтобы это было ярко, быстро и немедленно. А ежедневная кропотливая, скучная, неяркая, во многом неблагодарная коммунистическая работа оказалась доступной не для всех».

 

Чем говорить о возрастных особенностях мировосприятия, г. Пегов, важнее было бы затронуть классовые особенности мировосприятия - о какой молодёжи идёт речь? О пролетарской или мелкобуржуазной?

Да, у «молодёжи», если брать её в целом, как это делает г. Пегов (хотя это очень-очень упрощённо), есть обычно уклон в анархизм, но у старого поколения есть уклон в реформизм, уклон ничем не лучший. К тому же, реформизм и анархизм – 2 стороны одной медали: и в старом поколении анархизма немало, только проявляется он в других формах – не в форме одиночного террора, а в форме бесклассового фырканья на любую власть, что-де «любая власть давит маленького человека». К тому же, под «кропотливой, скучной, неяркой, во многом неблагодарной коммунистической работой» можно понимать борьбу за мелкие подачки в рамках капитализма, отказ от революции. Тут автор выражается неточно, смешивая понятия «анархизм» и «ленинизм». Почему, к примеру, он не говорит и о другой стороне «молодёжи», наряду с её недисциплинированностью, истеричностью и т.д. – о её революционности, о том, что революции совершаются прежде всего молодыми представителями передового класса?

«властям и спецслужбам крайне необходимо свести все коммунистическое движение к терроризму и уголовщине, чтобы с ним расправиться, оправдать деятельность спецслужб и постоянно растущие расходы на их содержание. Революционное движение знает немало
примеров, когда спецслужбы содержали и финансировали провокаторов, которые
своей "деятельностью" помогали властям и спецслужбам. Видимо, так
происходит и у нас».

 

Это – только половина правды. Но далеко не все анархисты являются субъективно подкуплены, многие из них – честные революционеры, но объективно они по своему положению и своим взглядам – мелкая буржуазия, рабочая аристократия. Автор, как истый мещанин, рассматривает вопрос больше с личностной, а не с классовой стороны, он много болтает о морали, о личной честности, о психологии, но мало об экономических корнях (в одном месте Пегин пишет: «как подсчитали психологи, 50% людей доверяют
чувствам и верят в "сказки" и только 25% доверяют разуму»).

 

«никакие "леваки" не герои, а авантюристы, провокаторы,
бандиты, если они этим занимаются сознательно, либо обманутые
провокаторами искренние молодые люди. Как я говорил одному своему знакомому про одного "деятеля": "Он либо дурак, либо провокатор, либо агент спецслужб! Во всех трех случаях с ним дел иметь не стоит!" Если мне удастся убедить в этом читателей, то я буду считать свою миссию успешной».

 

Вообще-то, следуя такой логике, дел вообще ни с кем иметь не стоит. Логика эта – сектантская, проповедующая отрыв от масс,  и ведущая, в конечном счёте, к отказу от революции. «Дело» «делу» - рознь, и плох тот революционер, который не стремиться задействовать потенциал всех недовольных, найти каждому дело «по плечу». В том-то и дело, что анархисты часто бывают искренними молодыми людьми, а не «бандитами», как их расписывают буржуи. Но трусливые рабочие бюрократы, подобные г. Пегову, видящие в любом революционном деле «провокацию», вместо того, чтоб помочь молодым «буйным головам» разобрать их ошибки, помочь им оставить в детстве несерьёзность, но сохранить на всю жизнь «прекрасный порыв», отворачиваются от них. Ленин в своё время возмущался высказыванием одного «марксиста», что, мол, «анархиста иногда нельзя отличить от преступника». И г. Пегов ещё смеет прикрываться Лениным!

         Леваки – это отчасти всё-таки герои, что бы там ни говорил г. Пегов, но, с другой стороны, это – «дураки», героические дураки.

         Да, в жизни нет чётких граней. Грань между единоличным протестом и обычной дикостью – не чёткая. Кстати, когда Пегов пишет, что «властям и спецслужбам крайне необходимо свести все коммунистическое движение к терроризму и уголовщине» - что он понимает под словом «свести»? То ли «изобразить» движение таковым, то ли сделать его таковым - непонятно. И что Пегов понимает под словами «терроризм» и уголовщина»? Ведь власть понимает под этими словами именно революцию, и ей невыгодно сводить комдвижение к этому, это получается против её воли. Пегов же эти основные понятия не разъясняет, т.е., как и подобает оппортунисту, «ужом вьётся между взаимоисключающими понятиями».  

Оглядитесь вокруг, г. Пегов! Мы видим тысячи и тысячи примеров единоличного протеста, которые власть пытается изобразить чистой уголовщиной (хотя доля уголовщины, отчасти, в них, безусловно, есть: капитализм не был бы капитализмом, если бы «народ» в своём протесте был полностью сознательным). И чем же слова Пегова отличаются от слов любого прокурора и вообще мещанина?

В устах большинства «коммунистов» слово «бандит», «хулиган» звучит как что-то нелицеприятное, хотя это – немалая часть общества, в общем и целом двуликая (как и подобает мелкой буржуазии), но никак не однолико «буржуазная», как утверждает г. Пегов, воспаривший над «массами с буржуазным сознанием», над «бандитами» и «авантюристами». Вообще, от слов г. Пегова отдаёт докапиталистическим, крестьянским духом, духом старины, фыркающей на «современную молодёжь».

Далее Пегов разоблачает «мифы леваков». Разберём их по порядку.

«Миф №1. "Наша страна оккупирована, правящий режим - оккупационный, поэтому допустимо применение всех средств и методов, как на войне". Берем словарь
и читаем: "оккупация - временное занятие ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ территории противника". Где иностранные танки на улицах наших городов, как в Ираке? НЕТУ! Следовательно, в России иной режим - режим неоколонии или полуколонии при политической самостоятельности, независимости и формальном соблюдении демократически" процедур (конституция, выборы и т.д.). Че Гевара в свое время писал, что если сохраняется хотя бы формальная видимость демократии-то партизанская война невозможна».

 

Итак, «логика» Пегина: «Россию никто не оккупировал, значит, революционная война не возможна». Причём, Пегин смешивает понятия «революционная война» и «партизанская война», изображая, что революционная война не может быть иначе как партизанской, т.е. как попка повторяет слова вождя леваков Губкина. Под этим доводом Пегина («вот если на Россию нападёт Америка, только тогда партизанская война возможна») подпишется любой представитель власти.

Далее. Утверждение, что «Россия – не колония, а полуколония Запада» (но никак якобы не империя, не подумайте!) мы уже за последние годы слышали тысячи раз от оппортунистов всех мастей, начиная от Кагарлицкого и кончая «Бюллетень Интернационалист», Шапиновым, Торбасовым и т.д.

«Если сохраняется хотя бы формальная видимость демократии-то партизанская война невозможна» - если отчистить эту мысль от пегинской подмены понятия «революционная война» понятием «партизанская война», то получается «Если сохраняется хотя бы формальная видимость демократии, то революционная война невозможна». Т.е., если власть в реальности уже «поставила штык на повестку дня», если налицо кризис буржуазной демократии, но формально власть сохраняет демократию (как, например, Временное правительство, назначившее в августе 1917-го выборы в Учредительное Собрание на ноябрь), то «революция невозможна». Кому выгодно такое утверждение г. Пегина, догадаться не трудно: олигархии, генералам, новым корниловым. И вообще: как можно момент выбора революции ставить в зависимость от «видимости» какого-либо социального явления, как это делает г. Пегин, а не от самого явления? Г. Пегов не понимает, что буржуазная демократия является в то же время и буржуазной диктатурой. Он не понимает (скорее делает вид, что не понимает), что ликвидация «формальной видимости демократии» сегодня уже вряд ли возможна (эпоха не та!), и его фраза, по сути, означает: «вот если бы капитализм вернулся вспять к феодализму, тогда бы я разрешил вам, анархистам, делать революцию». Удобная позиция (для буржуев)!      

И опять же: г. Пегин, хоть вроде как критикует анархизм, но авторитетом почему-то для него является анархист Че Гевара, который в данном случае сказал откровенную глупость (если он действительно так говорил).

Кстати, г. Пегов в одном месте пишет, что 

«В 90-х годах и в молодежном комдвижении России "леваки" в основном были идейно и организационно разбиты, некоторые оказались в тюрьме за свою "деятельность", вернее - в результате своей глупости, грязи и предательств, сейчас многих из них пытаются выставить "героями". К началу 21 века "леваки" практически прекратили свое существование, кроме отдельных единиц. Однако, приход новых молодых людей
в комдвижение, воздействие на них пропаганды "леваков" приводит к тому, что
эта проблема вновь начала возникать»

Итак, "леваки" в 90-х гг. якобы «в основном были идейно и организационно разбиты» – кем разбиты, если, по словам самого Пегова, в комдвижении господствовал оппортунизм, если в массах господствовало «буржуазное сознание»? Опять неувязочка, г. Пегов! В том-то и дело, что они (т.е. Губкин и т.п.) разбиты не были.

С другой стороны, в начале 21 века в комдвижение на смену «коммуно-патриотам» 90-х стали приходить интернационалисты, у которых борьба с анархизмом была закономерно связана с борьбой против шовинизма, т.к. шовинизм закономерно связан с анархизмом (чего Пегов «не замечает» – это и понятно: ведь он сам, как мы видели, шовинист). Именно интернационалисты идейно разбили (или почти разбили) анархизм 90-х, твердолобый анархический шовинизм Губкиных и Ко. Возникает подозрение: не этих ли «новых левых» (= интернационалистов) Пегин называет «анархистами», пользуясь цензурой, тем, что рты у интернационалистов заткнуты, приписывая им анархические взгляды? 

 

Миф №2. "Революцию можно "сделать" или "подтолкнуть"". При этом ссылаются
на Че Гевару, что "революционер должен готовить сам предпосылки революции". У классиков марксизма написано очень много, почему такая позиция вредна и утопична, скажем вкратце, что без необходимых объективных и субъективных предпосылок никакая революция невозможна, что всякие попытки "ускорить"
или "подтолкнуть" этот процесс приводят к поражению и гибели, что и доказала гибель Че Гевары в Боливии.

 

Опять же «бабушка надвое сказала». С одной стороны – действительно, для революции нужны объективные предпосылки, которые искусственно не создашь. За это марксисты верно критиковали бланкистов. «Желание революции – ещё не довод за революцию» - говорил Маркс. С другой стороны, оппортунисты всегда оправдывают свой отказ от революционной работы тем, что «объективные условия ещё не созрели», хоть «на дворе» может быть даже экономический кризис. К тому же, как учил Ленин, революционер – лишь тот, кто и в периоды реакции действует революционно. Конечно, «революционно» - не значит в данном случае «насильственными методами», а значит отстаивание этих методов, подготовка организации данного типа. Пример – депутаты-большевики в Госдуме, сочетавшие легальную работу с нелегальной, Карл Либкнехт в Германии, выступавший за поражение своего правительства в войне  с трибуны парламента, из современности можно привести борьбу интернационалистов с шовинизмом.   

А довод на счёт Че Гевары – вообще насквозь мещанский. Гибель отдельного человека ещё не доказывает, что момент для революции выбран неверно – на войне потери и побеждающая сторона всегда несёт, не только проигрывающая (г. Пегов, корчащий из себя знатока военного искусства, должен бы это знать). Как говорится, «волков бояться – в лес не ходить». А г. Пегов показывает, что он «волков» боится (отчасти сам являясь одним из «волков»).

Миф №3. "У нас нет времени на ожидания, страна гибнет, надо "делать" революцию немедленно, иначе произойдут необратимые изменения". Про "гибель страны", если ничего не сделать этой осенью (или если не выиграть выборы, как вариант), я слышу уже 14 лет. Подобный миф -типичный пример полуправды. Вымирает ли страна? Да! Но незаметно, "под наркозом" буржуазной пропаганды, в основном деревни и малые города. А если взять большой город- полные магазины, дорогие машины и квартиры, молодежь в дорогих кафе и ресторанах, - какое тут вымирание! Процветание и подъем, как говорит буржуазная пропаганда. Поэтому пропаганда коммунистов про "вымирание", пригодная в
90-х годах, сегодня не работает и дискредитирует коммунистов. А что касается "делать немедленно" революцию, то про это смотрите предыдущий миф.

 

Опять же полуправда. С одной стороны, г. Пегин верно критикует народничество («надо "делать" революцию немедленно») – правда, половинчато и не точно, да и то только после того, как оно раскритиковано нами, интернационалистами.

         Опять же – г. Пегин говорит о «процветании и подъеме» - о том, чего не замечают большинство наших «коммунистов» (не только анархисты) – но ведь эти факты доказывают, что Россия принадлежит к числу богатых наций, а никак не «полуколоний»!

         Итак, г. Пегин берёт нашу, ленинистскую критику нового народничества, но извращает её до либерализма – подобно тому, как народников критиковал Струве. Автор видит только «полные магазины», «дорогие машины» и «молодежь в дорогих кафе и ресторанах», но не видит другую часть молодёжи в дешёвых кабаках, подъездах и притонах, не видит нищету пролетарских жилищ и пустые полки холодильников (если есть ещё холодильник), видит лишь «процветание и подъем», но не видит, что выгоды от этого перепали разным классам очень неравномерно.

         К тому же, г. Пегин, критикуя народничество, сам одной ногой стоит в народничестве, говоря, что  «страна вымирает, но незаметно, "под наркозом" буржуазной пропаганды, в основном деревни и малые города». Такое «вымирание» деревни – объективный закон капитализма, этот прогрессивный процесс резко проходил на Западе после 2-й мировой войны (и советская власть, не дававшая или ограниченно дававшая крестьянам паспорта, совсем по-народнически хвасталась, что-де «у нас этого нет»). А в России этот процесс происходил в 1990-е гг. ещё более резко.

         Далее. Пегин путает «вымирание» деревни с вымиранием страны, чем опять же выдаёт в себе полународника. «Вымирание» деревни (т.е., другими словами, рост городов) идёт сегодня быстрее всего там, где и население быстрее всего растёт – в бедных странах. А снижение (или отсутствие роста) численности всех богатых наций (не только России) – также объективный процесс. Другое дело, что в 1990-е, в момент кризиса, этот процесс в России (процесс «вымирания» населения) шёл резко - но сегодня он сменился «бэби-бумом» (который хоть и намного меньше демографического взрыва в 3-м мире, однако всё же имеет место в России сегодня, как имел место в другой богатой нации – Франции – после 2-й мировой войны), а г. Пегов вместе с народниками этого «бэби-бума» не замечает.

 

Миф №4. "Цель оправдывает средства, все средства, даже подлые и
криминальные подходят для достижения высокой и светлой цели". Тем самым "леваки"
подтверждают, что готовы на любые подлости и гнусности, якобы для высоких целей. Нельзя делать чистое дело грязными руками! Этим подрывается цель.
Все это мне напоминает Дж. Оруэлла"1984": "Вы готовы плеснуть кислотой в лицо ребенку? Вы готовы убить своих родителей? Вы готовы отравить невинных
людей? И т.д. Вывод - и кто же вы после этого? И как против таких нелюдей не применить все доступные средства?" Подобные заявления дискредитируют коммунистов и укрепляют существующее буржуазное государство, у которого появляется повод для репрессий.

Опять же – г. Пегин цитирует анархиста Оруэлла (нашёл авторитета!). Я могу дополнить вопросы Оруэлла своими вопросами г. Пегову: «Аморально ли убить полицейского стукача? Аморально ли лить кислоту на головы полицейских? Аморально ли захватывать заложников?». А ведь ко всему этому призывал Ленин, которого буржуи выставляют за «циника». «Вы готовы убить своих родителей?» - так ведь и буржуйская пропаганда изображает революцию «братоубийством»!

Вообще, марксизм, в отличие от прудонизма (=анархизма) уделяет вопросам морали второстепенное, подчинённое значение. У каждого класса – своя мораль. Почему же Вы, г. Пегов, приводите такие «общечеловеческие», бесклассовые примеры про «ребёнка», «родителей» и «невинных людей»? Чем Вы не поп, не Горбачёв, не Короленко и не Достоевский? Вы коммунист или гуманист?

Миф №5. "Необходимо открыто заявлять свои цели и задачи – вооруженное насильственное свержение буржуазии, вплоть до ее физического поголовного уничтожения". При этом ссылаются на Маркса в "Коммунистическом манифесте". Вот уж в чем "леваки" действительно преуспели -так это в болтовне и демагогии! А еще они очень любят громкие названия своих организаций: "революционные", "вооруженные", "непримиримые" и т.д. как будто только название определяет суть и привлекает людей. Для спецслужб нет лучшего подарка, чем такие "деятели", только сиди и записывай, а потом бери и сажай - вот тебе и раскрытое дело, а значит премии, повышения, карьера. То, что дела можно (и нужно!) делать без лишнего трепа -подобным "деятелям" неведомо. Главное - прокричать, а там неважно, что далее. Подход чисто интеллигентский. Я для себя уже вывел закономерность, что чем больше
человек треплется, тем меньше пользы он из себя представляет.

Г. Пегов смешивает здесь 2 вещи. Из той верной предпосылки, что надо соблюдать конспирацию («не трепаться»), неверно делать вывод, что мы должны скрывать перед пролетариатом свои взгляды. Это – старое оправдание оппортунизма «соображениями конспирации», «наличием цензуры». Эти слова г. Пегова как-то не вяжутся с тем его утверждением, что мы-де, коммунисты, должны говорить народу правду, тогда как агитация леваков построена на лжи. Ведь правые оппортунисты (КПРФ, РКРП и т.п.) в своих газетах врут пролетариату о том, что «Россия исчерпала лимит на революции» и т.п., а потом «наедине» оправдываются: мы, мол, за революцию, только цензура не даёт нам это открыто провозгласить. За это каутскианцев и критиковал Ленин. «Цензура работает на вас», - отвечал он на оправдание каутскианцами своего оппортунизма наличием цензуры.         

Далее г. Пегов приводит примеры террористических групп – «Красные бригады» в Италии, РАФ в Германии, губкинцы в России. Здесь автор верно размежёвывается с терроризмом. Но почему-то Пегов не говорит о своём отношении к «исламскому терроризму». А ведь это вопрос коренной! И после этого непонятно, то ли Пегов против терроризма одиночек, то ли он против терроризма вообще, т.е. и против терроризма масс, т.е. против революции.

Пегов пишет, что «классовый и социальный состав "леваков" - интеллигенция, мелкая буржуазия, люмпены, уголовники», а классовым составом коммунистов должны быть «рабочие, крестьяне, трудовая интеллигенция и служащие». Подобное и в брежневских книжонках писали! На самом деле, среди «леваков» сегодня много и рабочих (точнее – рабочей аристократии) – этого г. Пегов не замечает. Он не замечает расслоение рабочих на пролетариат и рабочую аристократию, оперирует бесклассовыми понятиями: с одной стороны -  «рабочие, крестьяне, трудовая интеллигенция и служащие» (=мелкая буржуазия, вернее бесклассовая каша, за что Ленин критиковал оппортунистов, за что мы тысячи раз критиковали Нину Андрееву и Ко), с другой - «люмпены» и «уголовники» (так буржуи называют сегодня пролетариат).

«Главный вывод - партия коммунистов (революционеров) и партия "леваков" (террористов) - это две противоположности… Я - за партию коммунистов!»

 

Но Вы за неё выступаете так размазано, г. Пегов, что невозможно понять, за партию коммунистов-революционеров Вы или за партию реформистов. А Ваш шовинистический уклон («Россия – полуколония») говорит скорее о втором. Отсюда, из этого уклона, следует союз с национальной буржуазией, т.е. данная критика современного народничества г-ном Пеговым – это обновлённый струвизм.

Итак, мы рассмотрели критику анархизма со стороны реформиста, раскритиковали реформизм. Теперь раскритикуем анархизм. 

Рассмотрим статью «Слово о ментозаврах» из одной левацкой газеты («Прямое действие», №20-21, 2002г., с. 11).

Автор справедливо признаёт, что милиция бьёт каждого второго задержанного. И какие отсюда он делает выводы?

Автор выделяет из числа милиционеров «отпетых мерзавцев». Потом он рассказывает случай, как его знакомая девушка убила милиционера в ответ на пытки и забрала у него пистолет, что пистолет до сих пор хранится у неё в надёжном месте.

Случай, прямо скажем, маловероятный. Конечно, отдельного милиционера убить не трудно – но буржуазное государство очень хорошо организовано (это отрицать глупо), и быстро задержит смельчака-одиночку. Зачем же рассказывать нехарактерные примеры?

Далее автор говорит: вот бы было хорошо, если бы такие случаи происходили чаще, тогда бы «плохие» милиционеры не беспредельничали (а как я уже сказал, автор делит милиционеров на «плохих» и «нормальных»).

Такая вот мещанская логика.

Во 1-х, случаев единоличного насилия над представителями власти сегодня уже не мало (автор просто «не знает терроризма русской жизни», говоря словами Ленина) – и полиция их довольно чётко «гасит» (т.к. они разрозненны), и всё остаётся по-старому.

Во 2-х, мы видим, что автор не выступает против полицейской системы в целом, за разгром этой системы, а лишь за единоличный отпор отдельным, зашедшим слишком далеко в своём беспределе полицаям. Система же для него неприкосновенна – как для типичного мещанина. Т.е. он выступает не против самой полиции, а лишь против перегибов с её стороны.

И тут же – комментарий редакции: мол, «индивиды, подвергшиеся насилию, имеет, по нашему мнению, полное право прибегнуть к методам, указанным в статье».

Ещё Маркс подметил, что «мораль мелкого буржуа – это возведённая в ранг закона воля крупного буржуа», или, говоря проще, словами Егора Летова, «Ваша совесть – закон». Действительно, даже по буржуазным законам каждый «индивид» (Ох уж эта любовь оппортунистов к мудрёным словечкам! Нет, чтоб сказать «человек»!) имеет право защищать свою жизнь, даже если его бьёт милиционер (формально милиционеры вроде как не имеют права бить задержанных). Под этими словами подпишется и любой буржуазный юрист.

Но что значит «имеет право»? Как говорится, «кто сильнее – тот и прав». А у нас пока что силёнок маловато – это надо признать. Так что болтать о «правах» ни к чему – это излюбленное занятие прудонистов.

В. И. Невский в «Кратком курсе истории РКП(б)» (см. «Бюллетень Интернационалист») пишет, как в 1903г. полиция в одном месте высекла демонстрантов – и газета «Искра» в отсутствии Ленина призвала к ответному насилию. Ленин же, приехав и узнав об этом, осудил редакторов. В 1903г. (но не в 1905!) такой призыв был преждевременным. Действительно, «желание революции – не довод за революцию». Ленин осуждал действия террористов-одиночек не за то, что они «аморальные» (как осуждает их г. Пегов), а за то, что они невыгодные с классовой точки зрения пролетариата.

Что же мы, ленинисты, противопоставим крикливой революционности анархистов?  

  


2. Опыт предшествующих и современных революций

Опыт Северного Кавказа и других угнетённых наций доказывает правоту Ленина, что пролетариат должен разбить силовые ведомства, если хочет свергнуть капитализм.

Применим ли опыт угнетённых наций к нациям угнетающим – в частности, к России? Если применим, то в какой степени? 

Энгельс в 1895г., буквально за 5 месяцев до смерти (вот, как говорится, «делать жизнь с кого»! Уже стоя одной ногой в могиле, Энгельс не поленился дать нам ценнейшие указания!) писал во введении к работе Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850г.» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 22. С. 540-543):

«Восстание старого типа, уличная борьба с баррикадами, которая до 1848г. повсюду в конечном счёте решала дело, в значительной степени устарела.

Не будем создавать себе на этот счёт иллюзий: действительная победа восстания над войсками в уличной борьбе… составляет величайшую редкость…

…во всех случаях (в 1848г. – А. Г.) восставшие одерживали победу потому, что войска отказывались стрелять, что у командиров пропадала решительность или же потому, что у них были связаны руки…

…офицеры с течением времени освоились с тактикой уличной борьбы: они уже не шли напрямик…, а обходили… через сады, дворы и дома…

Но с тех пор произошло и много других изменений, и все в пользу войск…

Восстание, которому сочувствовали бы все слои народа, вряд ли повторится; в классовой борьбе средние слои никогда, надо полагать, не объединяться все без исключения вокруг пролетариата… «Народ», таким образом, всегда будет выступать разделённым (в отличие от 1848 г. – А. Г.)… Наконец, длинные, прямые, широкие улицы… больших городов как бы нарочно приспособлены для действия новых орудий и винтовок. Безумцем был бы тот революционер, который сам избрал бы для баррикадной борьбы новые рабочие кварталы…

Значит ли это, что в будущем уличная борьба не будет уже играть роли? Нисколько. Это значит только, что условия с 1848г. стали гораздо менее благоприятными для бойцов из гражданского населения, гораздо более благоприятными для войск. Будущая уличная борьба может, таким образом, привести к победе лишь в том случае, если это невыгодное соотношение будет уравновешено другими моментами. Поэтому уличная борьба будет происходить реже в начале большой революции, чем в дальнейшем её ходе… [Силы революции] предпочтут, надо думать, открытое наступление пассивной баррикадной тактике…»

 

Замечу, что 1848 год для Европы примерно соответствовал в данном смысле 1917 году для России, поэтому тогда, в России в 1917-м, этот вопрос, поднимаемый Энгельсом, так остро не стоял. Как видно из слов Энгельса, речь идёт о тактике восстания уже в империалистических нациях (не забывайте, что на дворе был уже 1895 г., и Европа уже показывала признаки империализма). Европейские же оппортунисты в 20-м веке и современные российские оппортунисты этот вопрос, поставленный Энгельсом, естественно, не ставили.   

Итак, подведём итог:

1) Баррикадная тактика устарела, т.к. войска в этом случае легко расправляются с повстанцами;

2) Борьба на центральных улицах и площадях невыгодна нам по тем же причинам; 

3) Уличная борьба должна происходить реже в начале большой революции, чем в дальнейшем её ходе;

4)   Восстание надо начинать в такой момент, когда в среднем классе и в войске – разброд и шатания (причём не просто сложа руки ждать этого момента, но и готовить его), когда немалая их часть, пусть и не поддерживает нас (этой поддержки революции абсолютным большинством населения, о чём талдычат оппортунисты, ждать глупо – рискуем прождать 500 лет), но хотя бы будет нейтральна, хотя бы не пойдёт против нас.

Что же вытекает из этого?

То, что пролетариат должен формировать единый фронт с недовольной частью рабочей аристократии (то, что будет и немалая довольная часть среднего класса, «народа», «рабочих», которая выступит на стороне властей - было понятно и Энгельсу, понятно и нам) – но ни в коем случае не строить иллюзий относительно надёжности этих союзников.

То, что пролетариат должен поддерживать недовольство младших чинов силовых ведомств против старших (тот же профсоюз милиционеров, против поддержки которого фыркают леваки из МРП-«Левый поворот», утверждая, что это-де – междоусобная грызня классовых врагов) – но тем более ни в коем случае не строить иллюзий относительно надёжности этих союзников (как это делает «Пролетарская газета», называющая полицию «рабочими в серых шинелях», как это делает левак Правдин, называющий их «отличными ребятами» - мы-то уж знаем, какие они «отличные»…).

То, что пролетариат должен сначала, прежде чем проводить непосредственно вооружённое восстание, провести предварительную «артподготовку» в союзе с широкими недовольными слоями среднего класса – различные легальные митинги за политические и экономические требования, пусть даже и не выходящие за рамки капитализма. В ходе этих митингов власть сама начнёт насильничать – в этом можно не сомневаться, зная историю последних лет.

То, что войну надо больше вести не на открытых пространствах (центральных улицах и площадях), где нас (к тому же скопившихся в одном месте) легко можно будет разогнать водомётом, газами и резиновыми пулями, а заманивая противника во дворы, закоулки, подъезды и даже квартиры. Борьба будет зачастую формально более индивидуальной («один на один» или около того – об этом и Ленин писал в «Задачах отрядов революционной армии» - см. 5-е изд., т.11), но благодаря мобильной связи реально она будет слаженной. Кстати, теоретик военного дела Клаузевиц подмечает, что в индивидуальной борьбе большую роль, чем в борьбе типа «стенка на стенку» играет моральный дух, ибо здесь нет «чувства локтя», грубо говоря – не за кого спрятаться. Т.е., в этом смысле некоторый перевес будет на нашей стороне, ибо рядовые и младший комсостав силовых ведомств будут воевать зачастую за чуждые им интересы (хотя отчасти и за свои интересы тоже). Вообще, чтоб подбодрить наших товарищей, напомню, что наёмные войска в истории, как правило, проигрывали, ибо моральный фактор у них ниже, чем у тех, кто воюет за «свои» интересы. А ведь сегодня войска, в отличие от времён Энгельса, стали в большинстве своём именно наёмными («срочникам» в армии власть, как правило, боится доверить автомат, в лучшем случае разрешая лишь пару раз пострелять из него за всё время службы).     

Данные мысли Энгельса были сильно извращены бернштейнианцами всех мастей. Они сделали из них неверный вывод, что уличная, насильственная борьба ушла в прошлое. Например, «Каутский от троцкизма» (так его Бугера назвал – впрочем, Бугера сам не лучше) Эрнест Мандель утверждал, что «рабочий класс» Запада после 2-й мировой войны добился «получения новых и важных реформ в рамках буржуазного общества; было предотвращено обращение буржуазии к открытой диктатуре». Это – рассуждения мещанина, эдакого нового Жореса (напомню, что Жорес в союзе с буржуями и военщиной «спасал» буржуазную республику от монархии, когда опасности монархии уже не было, и речь шла уже о замене буржуазной республики диктатурой пролетариата). Мещанин не замечает буржуазную диктатуру, пока она его не касается. На самом деле, все эти реформы (безусловно важные – здесь Мандель прав) лишь усилили расслоение общества, улучшив материальное положение лишь части рабочих до уровня рабочей аристократии и ухудшив положение другой части до уровня пролетариата, тем самым усилили классовую борьбу и со стороны буржуев, и со стороны пролетариев, и, как следствие, усилили буржуазную диктатуру, усилили полицейский беспредел в отношении пролетариата (то, что в современной Европе полицейский беспредел в отношении пролетариата принял огромные масштабы, признавалось многими – и английским историком Хобсбаумом, и французским писателем Сартром, да это видно и из последних событий во Франции), тем самым делая пролетариат революционным. Именно в этом, в обострении (а не в «предотвращении», как изображает Мандель) буржуазной диктатуры – прогрессивная роль реформ последних десятилетий в богатых нациях, в том числе и в России. К тому же, Мандель, как видим, выражается размыто, сродни Пегову: «предотвращено обращение буржуазии к открытой диктатуре» - а она никогда и не будет «открытой», а всегда будет прикрыта лицемерными фразами, какой бы на деле острой она ни была.

   Прекрасный опыт (тем более прекрасный, что современный, и что относится тоже к богатой нации) – восстания французских пригородов в 2005-2007 гг. Проанализируем выступление весной 2006г. Я опираюсь на статью Роберта С. Леикена (Leiken, Robert S.) «Восстание во Франции; протесты против трудового закона противопоставили привилегированную молодёжь недовольным иммигрантам» («The Weekly Standard», 5/1/2006). Автор, судя по всему, буржуазный журналист, не отличающийся особой добросовестностью, ловко мешающий правду с неправдой, и верить ему на слово нельзя, надо анализировать.

         С одной стороны, он признаёт, что первыми на митинги вышла «рабочая аристократия» - коренные французы, протестующие прот